Главы из книги “Как думать об экономике”

Деньги, как мы обсуждали в предыдущей главе, делают возможными множество обменов, которые при бартерной торговле были бы непрактичными или вовсе невозможными. В результате мы живём лучше. Но использование денег имеют и более глубокие последствия, которые часто упускаются из виду или понимаются неверно. Главным среди них является экономический расчёт — процесс определения того, как следует использовать ограниченные ресурсы для достижения максимально ценных результатов. Экономический расчёт является ядром любой экономики.

Мы можем использовать технологическое знание, чтобы максимизировать результаты производственного процесса при заданных ресурсах и объемах выпуска, а также не использовать ресурсы, непригодные для данного типа производства. Но вопрос о том, какие именно ресурсы использовать, какой производственный процесс выбрать, какие производственные технологии дают лучший (более ценный) результат и к каким результатам вообще следует стремиться — всё это в основе своей экономические решения.

Например, технологическое знание может сказать нам, что золото слишком мягкое для использования в качестве железнодорожных рельс. Но оно не может сказать, какой из более твёрдых металлов лучше — то есть ценнее — использовать: железо, сталь или платину? Ответ требует знания того, для чего ещё могут использоваться эти металлы, насколько ценны эти применения и какое количество каждого металла доступно.

Технологическое знание также не может сказать нам, когда, как и следует ли вообще строить железную дорогу. Где её следует строить? Следует ли строить её вообще, или ресурсы лучше направить на строительство какого-то другого вида инфраструктуры — или вовсе чего-то иного? Всё это экономические вопросы — они основаны на нашем расчёте относительной ценности результата.

Металл, который с технологической точки зрения далёк от идеала, на деле может оказаться лучшим выбором, даже если это означает необходимость время от времени перекладывать рельсы заново. Лучшее технологическое решение почти ничего не говорит нам о ценности результата по отношению к издержкам производства. Без экономического расчёта экономика не способна рационально использовать ограниченные ресурсы.

Деньги облегчают экономический расчёт — ключевой механизм рыночной экономики — служа общей единицей измерения. Иными словами, они делают возможным денежный расчёт.

Природа производительной экономики

Экономисты давно знают, что производительность тесно связана со специализацией. В главе 5 мы видели, что капитал повышает производительность, делая труд более продуктивным. Мы получаем больше от своих трудовых усилий, если используем подходящие инструменты и машины.

Рыночный обмен также делает труд более продуктивным, потому что люди могут сосредоточиться на производстве тех вещей, которые создают наибольшую ценность, независимо от того, ценят ли они их лично и используют ли сами. Рынки позволяют людям не делать все самим, а развивать свои уникальные способности и пользоваться преимуществами экономии на масштабе — том факте, что средние издержки снижаются при увеличении объёма производства, — чтобы увеличивать общий объём создаваемой ценности.

Специализация, то есть сосредоточение нашего времени и усилий на более узком наборе производительных видов деятельности, имеет два главных эффекта.

Во-первых, когда мы специализируемся, мы становимся лучше в выполнении конкретных производительных задач. Адам Смит отмечал, что специализация делает нас во много раз более эффективными и продуктивными, потому что мы:

  1. не теряем время на переключение с одной задачи на другую,
  2. развиваем и повышаем ловкость и мастерство,
  3. легче замечаем способы использования простых машин или создания новых инструментов, чтобы стать ещё более эффективными.

Смит иллюстрировал это «разделение труда» на примере булавочной фабрики, где производство одной булавки включает восемнадцать отдельных операций. В примере Смита «один рабочий… едва ли смог бы при всём своём усердии сделать одну булавку в день и уж точно не смог бы сделать двадцать». Но если десять рабочих вместо этого специализируются на выполнении определённых операций, то они «могли бы совместно производить более сорока восьми тысяч булавок в день». Это колоссальная разница — специализация повышает производительность труда как минимум в две тысячи четыреста раз.

Разница заключается не в инструментах или операциях, которые в обоих случаях одинаковы, а в лучшей организации производственного процесса. Иначе говоря, специализация позволяет рабочим быть гораздо более продуктивными.

Во-вторых, когда мы специализируемся — и именно благодаря специализации, — мы становимся зависимыми от того, что другие выполняют свою часть производственного процесса, а они становятся зависимы нас. Последовательное разделение труда в производственном процессе создаёт взаимозависимость: десять рабочих в примере Смита могут совместно производить огромное количество булавок, но только пока все они выполняют свои задачи. Если один рабочий, находящийся в середине производственного процесса, не выйдет на работу, это создаст разрыв в процессе. Рабочие, выполняющие более ранние операции до отсутствующего работника, смогут сделать свою часть, но рабочие, которым нужен результат труда отсутствующего, уже не смогут выполнять свои операции, и поэтому булавки произведены не будут.

Чтобы процесс вообще дал хоть какой-то результат, все задачи должны быть выполнены. Проще говоря, десять специализированных рабочих либо добиваются успеха вместе, либо терпят неудачу вместе. Если цепочка по какой-либо причине разрывается, они возвращаются от производства сорока восьми тысяч булавок к жалким двумстам (максимум для десяти неспециализированных рабочих в примере Смита).

Такая взаимозависимость рискованна и может показаться плохой идеей, но это не так. Каждый из этих рабочих заинтересован в завершении процесса; иначе не будет булавок для продажи и не будет работы. (Будучи неспециализированными рабочими, они могли бы производить не более двадцати булавок каждый и имели бы более низкий уровень жизни.) Поэтому, поскольку их специализированные производственные усилия взаимозависимы, рабочие разделяют общий интерес в завершении производственного процесса.

Аргумент Смита носит более общий характер и не ограничивается фабричным производством. Сама структура капитала является результатом специализации: разделения ресурсов, которое облегчает, усиливает и развивает разделение труда.

Когда человек, который печет лепёшки строит печь (см. главу 5), он не только повышает свою производительность как пекаря, но и развивает знания и навыки производства печей. Если другие пекари заинтересуются его нововведением, наш пекарь может специализироваться на изготовлении печей вместо выпечки хлеба. Он сможет снабжать других пекарей, которые затем смогут специализироваться на производстве хлеба, выпеченного в печи. Роль пекаря изменилась: от выпечки хлеба он перешёл к поставке печей, и теперь его средства к существованию зависят от доступности ресурсов, необходимых для производства печей, и от возможности их продать. Это возможность создать больше ценности и повысить уровень жизни — как свой собственный, так и всех остальных.

Этот простой пример с пекарем показывает, как удлиненный производственный процесс — благодаря инновациям и возникающему вследствие этого интенсивному разделению труда и капитала — принимается обществом потому, что создаёт больше ценности. Он более продуктивен, поскольку эффективнее использует ограниченные ресурсы, особенно труд.

Современная экономика имеет чрезвычайно длинные производственные процессы с настолько узкой специализацией, что большинство из нас не смогло бы выжить без остальной экономики. Подумайте обо всём, на что вы полагаетесь и чем пользуетесь в повседневной жизни, но чего не произвели сами — и, вероятно, не способны произвести. Мы зависим от множества незнакомых людей, выполняющих свою часть производственного процесса.

С другой стороны, экономика никогда не смогла бы поддерживать такое количество людей, какое живёт в мире сегодня, без специализации. И даже то меньшее население, которое она могла бы поддерживать, не обладало бы теми удобствами и тем количеством товаров, которые доступны нам. Наше современное процветание является результатом разделения труда и капитала, которое постоянно усиливается и совершенствуется благодаря инновациям и конкуренции на рынке.

Рынок уменьшает риски и потенциальные недостатки взаимозависимости в производстве и цепочках поставок, стимулируя параллельные производственные процессы. Когда новый специализированный производственный процесс начинает приносить прибыль, его быстро копируют предприниматели, стремящиеся получить часть этой прибыли.

Иными словами, если изготовитель печей получает высокую прибыль от своих печей, другие попытаются делать то же самое. Они создадут параллельные производственные структуры, чтобы захватить часть рынка. Благодаря такой имитационной конкуренции риск того, что производство не будет завершено, значительно уменьшается.

Представьте, что изготовитель печей нанял нескольких рабочих для создания печей с помощью специализированного производственного процесса. Успех всего предприятия зависит от того, выполняют ли все рабочие свою часть работы. Но когда другие начинают копировать этот процесс, чтобы получить часть прибыли в отрасли производства печей, они могут использовать и завершить наполовину готовую печь, которую другой предприниматель не смог закончить.

Таким образом, в отличие от централизованных процессов, неудача из-за взаимозависимости представляет для рынков небольшую проблему.

Является ли такая избыточность неэффективной? Зачем иметь множество производителей, предлагающих одинаковые товары, вместо одной фабрики, производящей их в большем масштабе? Такой вопрос упускает из виду тот факт, что рынок — это процесс (подробнее об этом ниже), а одной фирмы недостаточно для создания всех этих высокоспециализированных процессов. Для этого есть две основные причины.

Во-первых, незавершённость: такие высокоспециализированные и уникальные процессы были бы крайне рискованными, потому что каждая специализированная задача могла бы либо обеспечить успех, либо разрушить весь процесс. Неочевидно, что преимущества экономии на масштабе перевешивают недостаток отсутствия избыточности, который также создаёт риск полного провала всего процесса.

Во-вторых, совершенствование: инновации в производстве никогда не бывают идеальными с самого начала, а становятся лучше благодаря конкуренции, когда новые предприниматели находят способы улучшить функционирование процесса. Без рыночной избыточности мы никогда не получили бы производственные процессы, достаточно хорошие для построения экономии на масштабе.

Второй пункт требует дополнительного пояснения. Многие улучшения происходят благодаря тому, что рыночная конкуренция разделяет производственные процессы на всё более мелкие и специализированные задачи и процессы. Предприниматели постоянно пытаются превзойти существующее производство, внедряя инновации и находя лучшие способы производства. Они заменяют части существующих процессов более специализированными подпроцессами, которые, как ожидается, будут более продуктивными и смогут дать конкурентное преимущество.

Инновации предпринимателей, движимых стремлением к прибыли, всё сильнее дробят и децентрализуют производственные процессы. То, что раньше было специализированными частями нового производственного процесса, со временем превращается в стандартизированные капитальные блага и услуги, которыми торгуют на рынке.

Рассмотрим следующий пример. На ранних этапах предприниматели внедряли новые идеи для отслеживания и управления производством, а также для увеличения продаж. Эти идеи со временем превратились в бухгалтерские и маркетинговые отделы, специализация которых сделала выполнение этих задач более продуктивным.

Сегодня бухгалтерия и маркетинг являются отдельными видами бизнеса, потому что предприниматели обнаружили, что более продуктивно специализироваться либо на одном, либо на другом и продавать эти услуги компаниям как самостоятельные направления деятельности. Это позволяет производителям сосредоточиться на производстве, бухгалтерам — на бухгалтерии, а маркетологам — на маркетинге. Каждый может специализироваться в своём деле, совершенствовать собственные процессы и увеличивать общий объём производства.

По той же причине фермеры не строят собственные тракторы, не разрабатывают собственные семена и не производят собственные удобрения и пестициды.

Производительная взаимозависимость также имеет положительный социальный результат. В предыдущем обсуждении мы отмечали, что наша способность предъявлять спрос — наша покупательная способность — возникает из производства ценности для других. По мере того как экономика становится всё более специализированной, наш личный вклад всё больше зависит от производительных вкладов других людей. И наоборот.

Это также означает, что я в рамках рыночной системы должен служить другим, чтобы служить самому себе, потому что моя способность предъявлять спрос основана на ценности моего предложения. Следовательно, чем больше я взаимодействую с другими людьми, узнаю их и понимаю их, тем лучше могу производить то, что они ценят больше всего.

Это относится как к самостоятельным предпринимателям, стремящимся служить своим клиентам, так и к работникам крупных корпораций, получающим заработную плату в зависимости от того, насколько хорошо они служат своим работодателям.

Таким образом, рыночное производство носит эмпатический характер — ваша способность создавать ценность для других в конечном счёте определяет ту ценность, которую вы получите взамен за свои усилия.

Это означает, что рыночный процесс связан не только с производством, но и является цивилизующим процессом: он требует и усиливает социальное сотрудничество ради нашей взаимной и общей выгоды. В открытом рыночном производстве нет противоречий — есть только ценность и стремление к ней через эмпатическое производство. Конкуренция в действительности является сотрудничеством: она не направляется и не проектируется кем-то сознательно, а реализуется через ценовой механизм. И вместе с этим приходит лучшее понимание и уважение к точкам зрения других людей — потому что это делает нас лучше.

Людвиг фон Мизес выражал эту мысль совершенно ясно:

«Общество является результатом сознательного и целенаправленного поведения. Это не означает, что отдельные люди заключили договоры, посредством которых они основали человеческое общество. Действия, которые привели к возникновению общественного сотрудничества и ежедневно создают его заново, не направлены ни на что иное, кроме сотрудничества и взаимной помощи с другими людьми ради достижения определённых конкретных целей. Весь комплекс взаимных отношений, создаваемых такими согласованными действиями, называется обществом. Оно заменяет сотрудничеством — по крайней мере мыслимую — изолированную жизнь отдельных индивидов. Общество — это разделение труда и объединение труда. В качестве действующего существа человек становится общественным существом».

Экономика и общество — это две стороны одной монеты. Невозможно отделить рыночный процесс от общества и цивилизации.

Движущая сила

Мы называли рыночную экономику процессом, но пока ещё не обсуждали, что именно делает её процессом. Рынок, с которым мы взаимодействуем и который можем наблюдать, в действительности представляет собой множество производственных процессов, создающих товары и услуги, которые мы можем покупать. Эти процессы создают рабочие места, позволяющие нам получать доход, а с этим доходом мы можем выбирать, какие товары покупать.

Но рыночный процесс — это не просто текущее производство товаров. Кто решает, какие новые товары должны производиться? Простой ответ — предприниматели. Именно они придумывают новые товары и новые производственные процессы, которые, как они считают, принесут пользу потребителям и потому принесут им прибыль.

Однако предприниматели не могут знать заранее, понравится ли потребителям то, что они произведут и предложат на продажу, — и по каким ценам потребители будут готовы это покупать. Поэтому предприниматели спекулируют — они делают ставку на то, что ценность, которую они воображают, будет признана ценностью потребителями. Делая это, предприниматели двигают рыночный процесс вперёд. Они постоянно бросают вызов статус-кво в своём стремлении создать больше ценности.

Предприниматели пытаются создавать новую ценность и в долгосрочной перспективе направляют эволюцию производства. Например, в 1900 году производство личного транспорта было сосредоточено вокруг обеспечения людей лошадьми и экипажами. Но к 2000 году оно уже было связано с производством автомобилей. Это изменение и есть рыночный процесс: постоянное изменение и совершенствование того, что производится и как именно это производится.

Предпринимательство является движущей силой рыночного процесса. Великий переход от лошадей и экипажей к автомобилям был результатом предпринимательских инноваций — частью того, что экономист Йозеф Шумпетер назвал «созидательным разрушением».

Созидательный аспект этого перехода заключался в появлении автомобиля — нового вида личного транспорта, предложенного потребителям. В частности, именно появление модели Генри Форда Model T — доступного массово производимого автомобиля — сделало новые автомобили доступными для столь большого числа потребителей.

Люди не решили просто отказаться от лошадей и экипажей; они выбрали автомобили, потому что те предоставляли большую ценность. В этом и заключается «разрушение» — рынок транспорта на лошадях и экипажах рухнул, потому что потребители получили большую ценность в другом месте.

Иначе говоря, автомобили предоставляли потребителям большую ценность, чем их прежний предпочитаемый способ передвижения. Следовательно, люди, занимавшиеся разведением и обучением лошадей, а также изготовлением экипажей, больше не создавали достаточной ценности. Поэтому их предприятия и профессии вскоре были заменены теми, которые потребители ценили выше.

Предприятия и профессии, возникшие для поддержки транспорта на лошадях и экипажах, либо исчезли, либо были вынуждены эволюционировать в производство других товаров. Поэтому сегодня у нас осталось лишь немного конюшен, зато существует множество железных рудников, металлургических заводов и автозаправочных станций для поддержки автомобильного транспорта.

Такие сдвиги в сторону новой ценности постоянно происходят на рынке. Иногда мы замечаем их, потому что они происходят быстро и затрагивают нас лично. Но зачастую мы не осознаём происходящих изменений.

Последнее обычно происходит тогда, когда крупные изменения происходят внутри производственных процессов, но не затрагивают потребительские товары. Например, компьютер произвёл революцию как в производственных процессах, так и в способах функционирования фирм. Хотя компьютеры могут сделать производственный процесс более эффективным — или полностью его перестроить, — потребители часто не замечают разницы в товарах, предлагаемых в магазинах.

Но производители видят эти изменения, поскольку начинают появляться новые профессии и специализации. Эти новые рабочие места, создающие ценность, предлагают более высокие заработки и новые типы карьер.

В 1900 году не существовало специалистов по компьютерам, но к 2000 году это уже была обычная и уважаемая профессия — и такие специалисты имели гораздо более высокий уровень жизни, чем самые искусные плотники, производившие первоклассные экипажи в 1900 году.

Производство ценности

Предприниматели конкурируют как с существующими предприятиями, так и с другими предпринимателями, чтобы создавать новую ценность для потребителей. Но у предпринимателей есть и более важная роль. Спекулируя и делая ставку на создание новой ценности, предприниматели обеспечивают основу для экономического расчёта — они определяют денежные цены средств производства. Это имеет фундаментальное значение — именно это делает экономику возможной. Без предпринимателей, выполняющих эту функцию, было бы невозможно экономно использовать ресурсы и открывать новые инновационные производственные процессы.

Чтобы понять это, нам нужно рассмотреть, что именно делают предприниматели. В частности, мы должны рассмотреть, что означают их действия в совокупности. Как и во многих других аспектах экономики, наблюдаемые явления возникают из действий людей, но не создаются каким-то одним человеком. Вместо этого они представляют собой закономерности (порядок), возникающие из человеческих действий.

Иначе говоря, если я еду по одной стороне дороги, а не по другой, это само по себе не имеет большого значения. То же относится и к другим водителям. Но если все водители едут по правой стороне дороги, то это создаёт порядок дорожного движения (в совокупности), который выгоден всем: меньше аварий и более быстрое передвижение. Этот порядок также влияет на решения отдельных водителей — ехать по той же стороне, что и все остальные, становится более разумным, потому что поступать иначе было бы опасно и крайне неэффективно.

Точно так же действия одного предпринимателя важны и могут даже быть разрушительными, как мы видели на примере Model T Генри Форда. Но разрушительными по отношению к чему? По отношению к ранее существовавшему рыночному порядку, который является совокупностью действий производителей и потребителей.

Следовательно, предприниматели могут индивидуально действовать определённым образом (аналогично отдельному водителю, выбирающему сторону дороги), а в совокупности создавать порядок (движение по правой полосе), который приносит пользу всем нам.

Давайте разовьём эту мысль для ясности. Предприниматель воображает новый товар или процесс, который ещё никогда не был опробован. Генри Форд представлял себе автомобиль, производимый на сборочной линии, Йохан Гутенберг — печатный станок, а Томас Эдисон — электрическую лампочку.

Предприниматель убеждён, что новый товар принесёт потребителям большую ценность, чем существующие товары. Он полагает, что потенциальная ценность настолько высока, что потребители будут готовы платить за его новый товар. Иными словами, он рассчитывает получить прибыль.

Расчёт прибыли предпринимателя основывается на издержках доступных ресурсов: заработной плате работников, производственном помещении, материалах и машинах, электроэнергии и так далее. Эти издержки легко оценить, потому что ресурсы уже доступны на рынке — их цены уже определены (это важно, и мы ещё вернёмся к этому).

Для ресурсов, которые труднее достать, предприниматель может оценить, какие затраты потребуются, чтобы перебить предложения других производителей. Стоимость создания нового типа машины также можно оценить, поскольку всё необходимое уже доступно для покупки.

Практически все издержки можно выразить в денежных ценах, поэтому предприниматель может легко оценить стоимость производства нового товара.

Будет ли это оправдано? Принесёт ли предприятие достаточную прибыль? Чтобы это выяснить, предприниматель должен оценить ценность нового товара для потребителей. Эта ценность даёт приблизительное представление о том, какие цены потребители будут готовы платить и какой объём товара будет продан по этим ценам.

Именно эта цена — производная от ценности — служит основой для решений предпринимателя о том, как, когда и где производить. Ожидаемая выручка в денежных ценах определяет максимум того, что предприниматель готов заплатить рабочим, поставщикам капитала и так далее.

Вычитая издержки из ожидаемой выручки, предприниматель получает представление о прибыльности продукта и ожидаемой норме доходности. Этот денежный расчёт возможен потому, что и издержки, и выгоды выражены в деньгах — их можно сравнивать и рассчитывать результат, пусть даже он частично основан на догадках и оценках, то есть является прогнозом.

Исходя из ожидаемой прибыли, предприниматель затем может решить, стоит ли инвестиция того. Денежный расчёт позволяет осуществлять экономизацию на рыночном уровне!

Это может звучать очевидно, но очевидным это не является. Многие упускают из виду тот факт, что именно результат в виде ценности направляет предпринимателей и определяет их выбор относительно того, как вести бизнес. Предпринимателей мотивирует прибыль, а прибыль можно получить тогда, когда потребители ценят данный товар. Иными словами, ценность находится вне контроля предпринимателя, но издержки — это предмет выбора.

Рассмотрим совокупный эффект того, как все предприниматели принимают решения об издержках, основываясь на своих лучших предположениях относительно той ценности, которую они предоставят потребителям. Они постоянно конкурируют друг с другом за ресурсы и пересматривают свои издержки.

Как и предприниматель из предыдущего примера, они могут быть вынуждены мотивировать работников или привлекать продавцов материалов и услуг, предлагая более высокую цену. Даже если у них уже есть действующий бизнес, им всё равно приходится решать, продлевать ли прежние контракты, пересматривать ли их условия, изменять ли производство и так далее.

Эти выборы и решения основываются на ожидаемом результате в виде ценности: для предпринимателей, пробующих что-то новое, это будет лучшая догадка о том, какую ценность потребители могут увидеть в их товарах; для предпринимателей, продолжающих производить уже существующий товар, это может быть предположение, что всё продолжится как прежде (или не продолжится!).

Те предприниматели, которые рассчитывают создать больше ценности, могут предлагать более высокие цены за ресурсы — и им будет легче получить желаемые ресурсы. Те же, кто ожидает создать меньшую ценность, не могут позволить себе покупать самые дорогие ресурсы и будут вынуждены рассматривать другие, вероятно менее качественные, варианты.

Это означает, что наиболее полезные и создающие наибольшую ценность ресурсы будут продаваться по самым высоким ценам и, следовательно, использоваться там, где, как ожидается, они создадут наибольшую ценность для потребителей. Таким образом, предприниматели косвенно направляют ресурсы к их «наилучшему» использованию.

Процесс конкурирующих предложений важен не только как способ направлять ресурсы туда, где, как ожидается, они будут наиболее ценными, хотя это чрезвычайно важно. Он также определяет рыночные цены этих ресурсов.

Уже существуют сформировавшиеся цены, которые предприниматели могут использовать в своих расчётах прибыльности. Чтобы избежать убытков, предприниматели будут избегать ресурсов, которые слишком дороги (что является признаком того, что рынок ожидает, что кто-то другой создаст из них большую ценность), и вместо этого выберут более доступные ресурсы, способные принести прибыль.

Таким образом, конкурентные предложения предпринимателей направляют ресурсы и определяют их цены — а следовательно, и то, какие проекты следует реализовывать. Только проекты с наивысшей ожидаемой ценностью могут рассчитывать на получение прибыли (и потому будут осуществляться).

Предприниматель, ожидающий создать новую ценность, может позволить себе перебить предложения уже существующих производств. Именно поэтому крупные корпорации имеют сравнительно небольшую власть над предпринимателями. Значение имеет ожидаемый вклад в создание ценности, а не размер организации.

Этот любопытный процесс рыночного ценообразования на средства производства, в котором предприниматели принимают решения на основе цен, в формировании которых они сами также участвуют, и позволяет рынку рационально использовать ограниченные ресурсы — то есть использовать их экономно с точки зрения будущего результата в виде ценности.

Этот процесс не создаёт совершенного результата, что невозможно, поскольку решения о производстве, включая выбор допустимых издержек, всегда предшествуют оценкам потребителей. Результат любого производства неопределён и в конечном счёте зависит от того, что именно решат покупать потребители. Помните: это процесс — он не может быть максимизирующим, потому что результат неизвестен и не может быть известен заранее, но он может совершенствоваться.

Неопределённость будущего объясняет, почему столь многие предприниматели терпят неудачу. Не зная будущего, многие из них ошибаются в расчётах, возможно, переоценивая потребительскую ценность того, что они собираются производить. Тем не менее потерпевшие неудачу предприниматели вносят важный вклад, потому что их неудача одновременно показывает другим предпринимателям, что не работает, и делает их ресурсы доступными для других предпринимателей.

Эта система работает потому, что она основана на частной собственности: предприниматели лично выигрывают или проигрывают. Если бы они не рисковали потерять собственные деньги и имущество, многие из них были бы менее осторожны при выборе того, какие издержки брать на себя, и в результате цены не являлись бы рациональными оценками ценности.

Если бы предприниматели не могли получить выгоду от своих неопределённых начинаний, у них было бы мало причин вообще пробовать — и ещё меньше причин разумно выбирать свои издержки.

Итак, рыночный процесс рационально распределяет ограниченные ресурсы потому, что предприниматели рискуют своей собственной частной собственностью и потому стараются принимать правильные решения. Если они терпят неудачу, их беспощадно вытесняют, и у них остаётся меньше капитала, чтобы попытаться снова.

Те же предприниматели, которые оказываются успешными, которые мудро выбрали свои издержки и произвели товары, высоко оценённые потребителями, вознаграждаются прибылью. Эта предпринимательская динамика создаёт «разделение интеллектуального труда», при котором лучшие и наиболее талантливые могут реализовывать свои идеи — и приносить пользу потребителям.

Предпринимательство и управление

Рыночный процесс, как он здесь описан, представляет собой нечто гораздо большее, чем то, что мы можем наблюдать в любой данный момент. Поскольку это процесс, всё существующее в любой момент времени является результатом того, что было раньше, — и будет поставлено под сомнение тем, что придёт позже.

Иными словами, фирмы, существующие сегодня, являются результатом процесса рыночного отбора — они «выиграли» предпринимательскую конкуренцию за ресурсы. Если бы потребители выбирали иначе или предприниматели имели другие идеи, существовали бы другие предприятия, производящие другие товары.

Точно так же некоторые предприниматели, которые сейчас находятся в процессе поиска финансирования, запуска своих предприятий или экспериментирования с производственными процессами, создают предприятия завтрашнего дня.

Существующие производители смогут оставаться в бизнесе только в том случае, если они продолжат создавать ценность — и создавать её больше, чем предприятия завтрашнего дня. Именно поэтому существующие компании, даже очень крупные, не могут просто расслабиться и ничего не делать — они вынуждены заниматься инновациями. Они сохраняют своё место в рыночном процессе лишь до тех пор, пока никто другой не предложит потребителям большую ценность.

Иначе говоря, если бы мы анализировали экономику, сосредоточившись только на существующих предприятиях, мы бы упустили большую часть самого процесса! Мы не смогли бы понять, почему существуют именно эти предприятия (и производимые ими товары), а также не поняли бы, как и почему предприниматели с лучшими идеями могут вскоре их заменить.

Если смотреть только на статус-кво — экономику, которую мы можем наблюдать в настоящем, — или на изменения, произошедшие в недавнем прошлом, можно легко прийти к выводу, что экономика представляет собой довольно статичную систему, весьма далёкую от максимального использования ресурсов. Было бы легко обнаружить неэффективности и предложить другие возможные решения.

Но это было бы огромной ошибкой. Рыночный процесс прежде всего связан с поиском способов создания новой ценности для потребителей — а не с максимизацией выпуска в рамках существующего производства. Это предпринимательский процесс. Статус-кво — всего лишь наиболее близкое по времени выражение этого процесса; это вчерашние победители до того, как их заменят победители завтрашнего дня. Рыночный процесс находится в постоянном движении и характеризуется обновлением и прогрессом.

Рыночный процесс выходит далеко за пределы простого управления производством. Конечно, мы хотим, чтобы предприятия обладали хорошим управлением, которое упрощает производство, сокращает издержки, дорабатывает и улучшает производимые товары. Но управление — это то, что происходит внутри производства уже после того, как предприниматель оказался прав.

Как выражался Людвиг фон Мизес, менеджер является «младшим партнёром» предпринимателя. Проще говоря, управление решает совершенно иную проблему, чем предпринимательство. Оно связано с максимизацией результата производственного процесса (обычно в терминах прибыли). Считать рыночный процесс просто управлением производством — фундаментальная ошибка.

Оригинал книги Байлунда “Как думать об экономике”

Перевод: Наталия Афончина

Редактор: Владимир Золоторев