Люди на высоких должностях и их друзья в последнее время становятся объектом гнева и раздражения из-за своего поведения. Публикация файлов Эпштейна лишь усилила это. Интернет пылает гневом против «элит». Является ли это возможностью, как утверждают некоторые, продвигать идеи индивидуальной свободы? Убедить людей во зле принудительных действий государства? При таких идиотах наверху кажется, что недоверие к системе может усилиться.
Я с этим не согласен. В Испании у нас было немало «политической коррупции». От наживы на государственных закупках медицинских масок до создания должностей, чтобы направлять государственные деньги в семьи политиков, и даже до расходования средств, предназначенных для помощи безработным, на проституцию и наркотики — мы привыкли к таким злоупотреблениям доверенной властью ради личной выгоды.
Ослабило ли это систему? Напротив, сделало её более устойчивой. Нынешнее правительство пришло к власти, чтобы «очистить» страну от коррупции предыдущего. Это означало, что люди стали доверять ему больше, а не меньше. Идеологически испанцы по-прежнему в подавляющем большинстве сторонники государства. Например, в последнем споре о состоянии железнодорожной сети ни один голос не предложил попробовать альтернативную частную систему.
Это совершенно логично. В этой статье я попытаюсь объяснить, почему политической коррупции на самом деле не существует и почему либертарианцам было бы неразумно сосредотачиваться на подобных злоупотреблениях.
Свободные рынки
Люди должны преобразовывать окружающую среду, чтобы достигать своих целей. Товары и услуги не имеют внутренней ценности, и у каждого человека есть собственные цели. Товары и услуги имеют лишь ту ценность, которую им придают те, кто их желает. Например, я мог бы создать картину, потратив много времени и усилий, но она оказалась бы бесполезной, потому что никто бы её не купил.
Люди работают, чтобы производить вещи. Поскольку никто не может произвести всё, что ему нужно, люди производят товары, чтобы обменивать их на другие товары. Если я выращиваю картофель, я выращу столько, чтобы часть можно было обменять, например, на обувь. Сапожник поступит так же. Это разделение труда и свободные добровольные обмены позволяют производить гораздо больше, и все получают выгоду. С появлением денег был построен наш современный мир. Всё это стало возможным благодаря людям, преследующим собственные цели и пытающимся удовлетворить свои потребности и желания.
С другой стороны, государство не участвует ни в одном из этих процессов. Напротив, обладая монополией на насилие, оно вмешивается в мирную экономику производства и обмена, экспроприируя товары и ограничивая добровольные взаимодействия.
Один из способов такого вмешательства — запреты. Запрещая определённые обмены, которые оно считает незаконными, государство сокращает производство. Один недавний пример — запрет на производство пластиковых питьевых соломинок (которые заменили гораздо более загрязняющими и вредными бумажными).
Другой способ — регулирование. По сути, это частичный запрет на определённые способы ведения дел, который подавляет инновации, запрещает добровольные взаимодействия и снова сокращает производство.
Ещё один способ — налоги. Эти ресурсы неизбежно изымаются из частного сектора и используются для содержания бюрократического аппарата, который ничего не производит. Перекладывание денег из одного кармана в другой, заполнение форм и всё прочее, чем занимаются политики и бюрократы, — это непроизводительные занятия, которые буквально уничтожают ресурсы общества.
Та часть доходов, которая действительно идёт на финансирование так называемых «общественных услуг» — образования, дорог и т. д., — отражает ценности политиков, а не отдельных людей. Поскольку эти услуги оторваны от системы прибыли и убытков, они дороги и неэффективны и предоставляются в объёмах, которых никто не требовал. Любые услуги, финансируемые «государственными средствами», могли бы предоставляться частными компаниями, которые выживают только благодаря тому, что служат публике. Защищённость от убытков и от конкуренции не создаёт лучшую услугу — она создаёт худшую: более низкого качества и более дорогую.
Логика коррупции
Тем, кто верит в политическую коррупцию — или, иначе говоря, в то, что государственные деньги могут использоваться неправильно (например, на покупку кокаина для политиков вместо пособий безработным), — необходимо также верить, что существует и законное использование этих государственных денег.
Здесь мы сталкиваемся с мифом о хорошем правительстве. Ведь если существует хорошее применение государственных денег, это должно означать, что изъятие этих денег у человека в форме налогов является законным. Что это означает? Это должно означать, что решение о том, как использовать эти деньги или ресурсы лучше находится в руках государства, чем в руках отдельного человека.
Это должно означать, что — по крайней мере в отношении этих налоговых средств — государство знает лучше. Именно здесь возникает когнитивный диссонанс, вызывающий столь сильное возмущение. Когда эти налоговые деньги используются способом, который очень трудно оправдать, возникает возглас: «Коррупция!»
Но решение о том, как использовать эти деньги, было законно изъято у человека и передано в руки политика. Если налоги законны, то так и должно быть. Тогда где же коррупция? Если политик решает использовать эти деньги на здравоохранение или на то, чтобы набить собственный карман, — это его решение, превосходящее решение отдельного человека, не так ли?
По сути, если признаётся, что правительство знает лучше и поэтому налоги для государственных целей законны, тогда следует, что решения о том, как использовать полученные доходы, должны вызывать доверие при любых обстоятельствах. Если же оно не знает лучше, тогда эти ресурсы лучше расходовать самому человеку, и проблема заключается в самом факте изъятия этих денег у него, а не в том, как они используются впоследствии.
Польза добровольных обменов
Главный вопрос заключается не в том, находится ли у руля бескорыстный эксперт или пьяный матрос. Проблема в самой системе, а коррупция лишь подчёркивает один её аспект — правительства тратят деньги на желания, которые не являются желаниями граждан, причём за счёт самих граждан. Сосредоточение внимания только на коррупции подразумевает, что всё, что требуется, — это привести к власти некоррумпированных «хороших людей».
Государство всегда сокращает производство и препятствует добровольным обменам. Оно всегда грабит в свою пользу. Мы должны помнить, что государство состоит из людей, а не из каких-то магических существ. Любое действие государства оказывает негативное влияние на нашу жизнь, принося выгоду ему самому и его друзьям.
Коррупции в системе, основанной на принуждении, на самом деле не существует. Система не коррумпирована — она несправедлива. Проблема не в том, что наверху находятся плохие люди; плоха сама идея государства. Идея, которую мы должны донести, состоит в том, что именно свободный, добровольный обмен делает нас процветающими. Он создаёт сообщество. Он заставляет нас помогать друг другу. Именно поэтому индивидуальная свобода так важна.
Перевод: Наталия Афончина
Редактор: Владимир Золоторев