Университетский диплом когда-то выделял своего обладателя именно потому, что он был у немногих. По мере того как дипломы становились всё более распространёнными, работодатели начали требовать их как минимальное условие при приёме на работу, и сегодня для многих должностей, которые исторически были доступны людям лишь со школьным образованием, требуется степень бакалавра — не потому, что сама работа стала сложнее, а потому, что диплом превратился во входной билет. Все платят больше, но уже никто не выделяется. Эта ситуация характерна не только для системы образования, но и для многих других явлений современной жизни.
Когда-то быстрый ответ на электронное письмо служил признаком исполнительности. Затем оперативные ответы стали нормой, преимущество исчезло, и осталось лишь ожидание постоянной доступности. Консультанты сталкиваются с похожей ловушкой: клиенты редко читают презентацию на 300 слайдов, а краткий отчёт на 30 слайдов обычно передаёт рекомендации гораздо лучше, однако дополнительные 270 слайдов служат сигналом усердия и тщательности работы. Психологи называют лежащую в основе этого инстинкта склонность «эвристикой усилия» (effort heuristic).
Даже профессиональный бокс имеет свою подобную традицию: спортсмены обезвоживают организм, иногда теряя до десяти килограммов веса, чтобы попасть в более лёгкую весовую категорию, чем та, которая соответствует их естественной массе тела. Врачи осуждают эту практику, и многие бойцы в частных разговорах признаются, что ненавидят её, однако никто не может отказаться от неё в одиночку, поскольку тем самым подарит сопернику преимущество в размерах.
Закономерность, лежащая в основе всех этих примеров, давно известна и хорошо изучена. Майкл Спенс получил Нобелевскую премию за то, что показал: сигнал может быть совершенно рациональным для каждого отдельного человека и одновременно представлять собой чистую потерю ресурсов для общества в целом. «Трагедия общин» Гарретта Хардина — классический пример той же логики: каждый пастух выигрывает, выпасая ещё одно животное, поэтому так поступают все, и в результате пастбище оказывается уничтоженным. То, что разумно для отдельного человека, коллективно оказывается дорогостоящим. Жизненный цикл подобных явлений всегда одинаков. Какая-либо практика сначала действительно даёт преимущество; затем это преимущество исчезает, поскольку её начинают использовать все; а издержки остаются навсегда.
Почему же никто просто не прекращает следовать таким практикам? Существуют три силы, которые поддерживают подобные состояния равновесия.
Первая — это наказание для того, кто сделает первый шаг. Тот, кто первым отказывается от практики, первым и в одиночку несёт потери. Консалтинговая компания, сократившая объём своих презентаций, не становится менее компетентной в анализе, но становится «не такой, как все», а любое отличие требует объяснений.
Вторая сила — инерция. Практики, существующие десятилетиями, начинают восприниматься как нечто само собой разумеющееся и заслуживающее доверия. И отчасти такое отношение оправдано, поскольку большинство новых идей действительно оказываются неудачными.
Третья сила — конформизм. Демонстративный отказ участвовать в общепринятой практике вызывает у людей беспокойство, даже если сам по себе он совершенно безвреден. Никто ведь не жалуется на коллегу словами: «Он слишком ясно излагает свои мысли».
Обнадёживает то, что подобные состояния равновесия не вечны. Они заканчиваются, и история показывает, каким образом это происходит.
Иногда такие практики исчезают благодаря инновациям. Сегодня работодатели всё чаще отказываются от требования наличия университетского диплома в пользу оценки профессиональных навыков, портфолио и примеров выполненных работ — не потому, что стали более альтруистичными, а потому, что появились более надёжные способы прогнозировать успешность сотрудника. Когда более эффективная альтернатива меняет структуру стимулов, прежнее равновесие распадается удивительно быстро, а тот, кто первым отменяет ненавистную всем практику, приобретает вполне реальную репутационную выгоду.
Иногда проблему решает координация. То, что люди не могут прекратить делать поодиночке, они способны прекратить вместе. Компания Volkswagen, как известно, настроила свои серверы таким образом, чтобы после окончания рабочего дня электронные письма переставали поступать на телефоны сотрудников. Сегодня многие компании жёстко запрещают отправку рабочих сообщений во внерабочее время — это частное решение частной гонки вооружений. Иногда частное регулирование оказывается эффективнее там, где государственные органы бездействуют: после того как в 2015 году один из бойцов погиб во время экстремальной сгонки веса, промоушен ONE Championship запретил обезвоживание при снижении веса и ввёл обязательную проверку уровня гидратации — реформу, которую государственные спортивные комиссии по боксу до сих пор не смогли реализовать.
Иногда же всё решает статус — и это, пожалуй, самый необычный способ выхода из подобного равновесия. Наказание для того, кто делает первый шаг, распределяется неравномерно. Уоррен Баффет пишет свои письма акционерам простым, почти разговорным английским языком, тогда как значительная часть финансового мира утопает в профессиональном жаргоне, и при этом никому не приходит в голову сделать вывод, что он не разбирается в производных финансовых инструментах. Экономисты называют это «контрсигнализацией» (countersignaling): когда ваше положение не вызывает никаких сомнений, отказ от подачи сигнала сам становится самым сильным сигналом. Люди, находящиеся на вершине, могут отказаться от бессмысленной практики почти без каких-либо издержек, а сделав это, они тем самым дают всем остальным разрешение последовать их примеру. «Пятницы в свободной одежде» распространялись не снизу вверх — не стажёры ввели эту традицию. Если вы ждёте, когда одно из подобных равновесий исчезнет, наблюдайте за самым уверенным в своём положении человеком в комнате.
Обратите внимание, чего не требует ни один из этих способов выхода: массового нравственного совершенствования. Подобные системы редко исчезают потому, что люди становятся более рациональными или более великодушными. Они исчезают потому, что меняются стимулы. В тот момент, когда участие перестаёт давать преимущество или отказ от участия перестаёт влечь за собой наказание, вся конструкция рушится гораздо быстрее, чем кто-либо из находящихся внутри неё мог ожидать.
Поэтому стоит задавать любой практике другой вопрос, а не: «Почему это существует?» Лучше спросить: «Если бы завтра все могли без каких-либо последствий перестать это делать, перестали бы они?» Если ответ положительный, то перед вами, скорее всего, не эффективный общественный институт. Скорее, это равновесие, которое люди поддерживают лишь потому, что его продолжают поддерживать все остальные.
Однако применять этот вопрос следует осторожно. Правило Г. К. Честертона о заборе по-прежнему остаётся справедливым: некоторые практики, которые на первый взгляд кажутся бессмысленными, на самом деле выполняют важную несущую функцию. Но всё же задавайте этот вопрос. Многие практики, которые сегодня кажутся нам абсурдными, когда-то считались совершенно нормальными, и многие из тех, что мы сейчас принимаем как должное, однажды будут восприниматься точно так же.
Прогресс редко достигается тем, что людей удаётся убедить стать лучше. Он приходит тогда, когда меняются стимулы настолько, что разумное поведение и индивидуально рациональное поведение становятся одним и тем же.
Перевод: Наталия Афончина
Редактор: Владимир Золоторев