Практически вся критика рынков основана на фундаментальном непонимании их природы и почти никогда не затрагивает реальную проблему. И подобное непонимание сохраняется в одном и том же виде уже около века, если не дольше. Хорошим примером служит ответ так называемых «рыночных социалистов» на утверждение Мизеса о том, что социализм (то есть общественная или государственная собственность на средства производства) невозможен.
Реальные цены против государственных «цен»
Начиная с президентского обращения Фредерика Тейлора к Американской экономической ассоциации, опубликованного в 1929 году, а затем в работах Ланге и Лернера в 1930-х годах, существовало согласие относительно того, что рыночные цены выполняют распределительную и информационную функции. Однако, будучи противниками частной собственности, рыночные социалисты утверждали, что государство может само обеспечить механизм ценообразования, устанавливая официальные цены и корректируя их при возникновении дефицита или избытка товаров.
Иными словами, государство должно было составить единый перечень цен на все товары, включая (и прежде всего) средства производства — землю, специализированный труд, оборудование, молотки, винты и так далее. Если производители сталкивались с нехваткой какого-либо ресурса, они должны были сообщить об этом в центральный плановый орган, который затем повышал бы соответствующую «цену» в своём прейскуранте. Аналогично, если возникал избыток какого-либо товара, государство должно было снижать его «цену».
Разумеется, такое «решение» сталкивается с серьёзными проблемами, связанными как с проблемой знания, о которой писал Хайек, так и с фактором времени. Ведь официальные цены обновлялись бы лишь в ответ на уже возникшие дефициты и излишки, но никогда — в ожидании будущих изменений в производстве.
Настоящие рыночные цены, напротив, формируются предпринимателями и производителями, которые конкурируют между собой за ресурсы, рассчитывая, что в будущем смогут получить доход от продажи товаров, если потребители сочтут их ценными.
Таким образом, реальные цены по своей сути ориентированы на будущее, тогда как официальные цены рыночных социалистов неизбежно отражают лишь прошлое. Следовательно, это принципиально разные виды цен, и выполнять одну и ту же функцию они не способны.
Однако настоящая проблема заключается в другом: сама суть рассматриваемой проблемы здесь понята неверно.
Проблема заключается вовсе не в управлении или распределении ресурсов между уже существующими направлениями производства. Такую задачу, по крайней мере теоретически, можно решить, поскольку она сводится к нехватке информации и, возможно, к сложности её обработки.
Настоящая проблема — это предпринимательство, то есть попытка создавать новые, ранее не существовавшие товары и услуги, что почти всегда требует появления новых средств производства, новых специализаций и нового знания. Предприниматели предполагают, что некий товар или услуга, которых раньше не существовало, будут востребованы потребителями, а значит, ресурсы, продающиеся сегодня по текущим ценам, на самом деле недооценены. С точки зрения предпринимателя, они стоят больше, чем показывает нынешняя цена. Поэтому он стремится приобрести ресурсы по сегодняшним ценам в расчёте на будущую прибыль.
Предприниматели расширяют постоянно меняющийся рынок
Поскольку множество предпринимателей действует одновременно, причём каждый представляет себе будущее по-своему и конкурирует с другими предпринимателями, их деятельность образует своего рода разделение интеллектуального труда. Но ещё важнее то, что успешные новаторы, предлагая за ресурсы более высокую цену, задают рынку новое направление развития и расширяют сферу рыночного производства, тем самым создавая новую основу для формирования цен.
Рыночная экономика, основанная на частной собственности на средства производства, постоянно расширяет свои границы. Она никогда не находится в состоянии равновесия.
Новая сфера рынка не может быть отражена в официальном прейскуранте центрального планового органа, потому что такие цены по своей природе обращены в прошлое. Но существует и другая причина: у предпринимателей либо отсутствует стимул рисковать, создавая новые товары (если прибыль им не принадлежит), либо, наоборот, отсутствует стимул ограничивать риск (если убытки тоже не ложатся на них).
В результате вся производственная система перестаёт ориентироваться на реальные потребности потребителей. А это и есть определение расточительности: производство ведётся уже не ради создания ценности, а ради минимизации издержек. Но минимизировать издержки можно лишь в уже существующих производственных процессах, а не при создании совершенно новых продуктов, которые ещё только должны доказать свою ценность.
Именно настоящая проблема — постоянное расширение границ рынка в поиске новых способов создания ценности — насколько мне известно, практически никогда не становится предметом критики рынков. Критики почти всегда сосредотачиваются на том, рационально и эффективно ли организовано существующее производство.
Но тем самым они упускают гораздо более фундаментальный вопрос — вопрос о том, что вообще может стать возможным.
Именно здесь рыночная система проявляет свои главные преимущества: благодаря разделению интеллектуального труда, стремлению к прибыли, избеганию убытков и тому, что окончательным арбитром ценности остаётся потребитель.
Возможно, именно поэтому критики избегают обсуждать эту сторону вопроса — потому что у них нет на неё ответа.
А может быть, они просто её не понимают.
Перевод: Наталия Афончина
Редактор: Владимир Золоторев