Хотя эта тема чрезвычайно обширна и мы не можем рассмотреть её во всей полноте, необходимо понимать хотя бы некоторые аспекты истории налогообложения, чтобы понять природу налогов и государства.

Кратко — и неизбежно упрощая — налогообложение возникало в рамках войны, завоевания и дани, а со временем институционализировалось внутри государств, претендовавших на силовую монополию, эволюционируя в более сложные системы, сочетающие принуждение с различными степенями юридической легитимности и предоставления общественных благ.

Завоевание и дань

Изъятие ресурсов у “своего” населения всегда было ключевой функцией любого государства на протяжении всей истории; более того, именно из этого процесса государства и возникают. Первоначально это изъятие принимало форму прямого завоевания — воины и правители просто забирали желаемое силой. Позднее это превратилось в системы дани, когда покорённые народы регулярно выплачивали своим завоевателям определённые суммы, чтобы избежать дальнейшего насилия.

Переход от завоевания к дани стал первым шагом к регуляризации. Вместо того чтобы постоянно совершать набеги и грабежи, завоеватели обнаружили, что гораздо эффективнее оставить производительное население на месте и систематически извлекать из него регулярные платежи. Это позволяло покорённым народам продолжать создавать богатство, которое затем можно было регулярно изымать.

Френк Ходоров в работе «Taxation Is Robbery» пишет:

«В качестве предисловия мы могли бы обратиться к происхождению налогообложения, исходя из предположения, что начало формирует конец, и там мы обнаруживаем массу беззакония. Историческое исследование налогообложения неизбежно приводит к добыче, дани, выкупу — экономическим целям завоевания».

Хотя может показаться, что это просто преувеличение или чрезмерно резкая формулировка, действительно современное налогообложение можно проследить назад к набегам, завоеванию и дани.

Франц Оппенгеймер — автор “Государства”— выделял шесть стадий формирования государств:

  1. Грабёж/набеги
    Кочевые группы совершали набеги на оседлые сельскохозяйственные сообщества ради пищи и товаров; хищничество носит эпизодический характер; насилие прерывисто, а не институционализировано (государства ещё нет).
  2. Регуляризированные набеги/перемирие
    Набеги становятся более предсказуемыми и систематическими; агрессоры понимают, что постоянное извлечение ресурсов выгоднее, чем разрушение; жертва перестаёт сопротивляться и принимает изъятия; начинается переход от уничтожения к экономической эксплуатации.
  3. Извлечение дани
    Вместо убийства или рассеивания населения завоеватели требуют регулярную дань; это ключевой переход от хаоса к структурированному господству.
  4. Постоянное господство
    Завоевательная группа поселяется среди покорённого населения; возникает правящий класс; общество становится политически стратифицированным по кастовому принципу: правители против производителей; это фактическое рождение государственной структуры.
  5. Административная организация
    Правящий класс создаёт системы управления и стабилизации процесса извлечения ресурсов; налоговые системы заменяют случайную дань.
  6. Территориальное государство (зрелое/современное государство)
    Система становится устойчивым политическим образованием с определённой территорией; монополия на насилие консолидируется; налогообложение нормализуется и оправдывается (законом, религией, идеологией); государство представляет себя защитником и поставщиком благ (часто — в рамках общественного договора с гражданами), а не просто получателем ресурсов.

Ключевым для анализа Оппенгеймера является идея Фридриха Ратцеля (1844–1904) — немецкого географа и этнографа, писавшего о политической географии и пытавшегося объяснить государство как организм.

Оппенгеймер цитирует Ратцеля о происхождении государств:

«Следует помнить, что кочевники не всегда уничтожают противостоящую им цивилизацию оседлого населения. Это относится не только к племенам, но и к государствам, даже весьма могущественным. Воинственный характер кочевников является важным фактором в создании государств. . . .Это происходит в соответствии с законом . . . согласно которому выгодные государственные образования возникают на богатых крестьянских землях, прилегающих к широким степям; где высокая материальная культура оседлых народов насильственно подчиняется служению жителям степей, обладающим энергией, военными способностями и стремлением к господству».

Важно отметить, что государства и то, что мы называем налогами, постепенно возникли из войны, завоевания, грабежа и дани. Хотя организация со временем изменилась и формализовалась, государства и налоги не утратили своего принудительного характера.

Франц Оппенгеймер следующим образом подытожил происхождение государств и налогообложения:

«Крестьянин привязан к своей земле и привык к регулярному труду. Он остаётся, подчиняется и платит дань своему завоевателю; таково происхождение территориальных государств Старого Света».

Формализация в современное налогообложение

То, что мы сегодня признаём современным налогообложением, возникло по мере того, как государства стремились легитимизировать и систематизировать эти отношения присвоения ресурсов. Как и в случае с завоеванием и данью, фундаментальная природа остаётся принудительной. Современное налоговое государство — особенно в той форме, в которой оно развилось в последние столетия, — представляет собой сложную эволюцию этих древних практик.

Вместо открытого насилия государства теперь используют сложные правовые системы, бюрократические аппараты и идеологические оправдания для достижения того, что прежде осуществлялось простым завоеванием. Быстрый рост налогообложения в последние столетия сделал возможным создание современного административного государства, однако лежащая в основе динамика остаётся неизменной: ресурсы извлекаются у производительных людей посредством угрозы применения силы.

Райен МакМакен — опираясь на работу Шумпетера The Crisis of the Tax State (1918) — описывает характеристики современных налоговых государств:

  • Централизация: налоги напрямую устанавливаются центральным правительством. Центральное правительство не зависит от региональных или местных органов власти в вопросах сбора налогов или обеспечения соблюдения налогового законодательства. (Это не исключает возможности того, что региональные или местные органы власти могут вводить собственные налоги.)

  • Односторонняя власть: центральное правительство может повышать налоги в одностороннем порядке. Законодательная или исполнительная власть центрального правительства обладает прерогативой повышать налоги по собственному усмотрению без разрешения какого-либо иного суверена в пределах территории государства. Иначе говоря, ни одно региональное или местное правительство не имеет возможности наложить вето на повышение налогов или законным образом предотвратить его введение.

  • Центральное правительство самостоятельно решает, как расходовать доходы. После сбора налоговых поступлений центральное правительство тратит их любым способом, который предпочитает законодательная власть центрального государства.

  • Налоги не являются платой или оплатой за услугу. Строго говоря, плата — это платеж, предназначенный для финансирования конкретной услуги, и её оплачивают только те, кто «получает выгоду» от этой услуги. «Выгоды» от налогов, напротив, не связаны с какой-либо конкретной услугой. Налоговые государства юридически не обязаны расходовать налоговые поступления таким образом, чтобы это приносило пользу тем, кто платит налоги.

Райен МакМакен далее замечает:

«На Западе налоговые государства являются сравнительно современными институтами, и они развились из более ранних негосударственных систем гражданского управления, которые финансировались преимущественно не за счёт налогов». Это проводит различие между институтами гражданского управления и современными национальными государствами. Налоги в том виде, в каком мы знаем их сегодня, являются продуктом государства и возникли через войну, грабёж, завоевание и дань.

Из-за современных мифологий, окружающих современные национальные государства (например, теорий общественного договора, теории общественных благ и т.д.), особенно на Западе, а также из-за организованности и упорядоченности современного налогообложения и склонности большинства людей воспринимать статус-кво как нечто естественное — поскольку они живут и всегда жили в контексте современного национального государства — многие упускают из виду принудительный характер налогообложения, природу государства и мрачную историю налогов.

Великая иллюзия современности

Фредерик Бастиа описывал то, что он считал великой иллюзией своего времени:

«обогащать все классы за счёт друг друга; . . . сделать грабёж всеобщим под предлогом его организации».

Бастиа также называл государство «великой фикцией», посредством которой каждый пытается использовать грабёж, чтобы жить за счёт всех остальных.

Лисандр Спунер — аболиционист, юрист и радикальный либертарианский теоретик права — противопоставляет государство и разбойника с большой дороги и утверждает, что разбойник на самом деле более джентльмен, потому что в конечном счёте оставляет вас в покое и не притворяется, будто его действия предоставляют вам услугу или совершаются ради вашего собственного блага.

Цитируя его:

«Факт состоит в том, что правительство, подобно разбойнику с большой дороги, говорит человеку: “Кошелёк или жизнь”. И многие, если не большинство, налогов уплачиваются под давлением этой угрозы. Правительство, конечно, не подстерегает человека в безлюдном месте, не выскакивает на него с обочины дороги и, приставив пистолет к голове, не начинает обыскивать его карманы. Но от этого грабёж не перестаёт быть грабежом; и более того — он становится куда более подлым и постыдным. Разбойник полностью берёт на себя ответственность и риск собственного деяния. Он не притворяется, будто имеет какое-либо законное право на ваши деньги или будто намерен использовать их ради вашего же блага. Он не притворяется ничем иным, кроме как разбойником. У него ещё не хватило наглости заявлять, будто он всего лишь “защитник” и что он отнимает у людей деньги против их воли лишь затем, чтобы “защищать” этих заблудших путешественников, которые считают себя вполне способными защитить себя сами или не ценят его особую систему защиты. Он слишком разумный человек, чтобы делать подобные заявления. Кроме того, забрав ваши деньги, он оставляет вас в покое— как вы того и хотите. Он не продолжает преследовать вас по дороге против вашей воли, объявляя себя вашим законным “сувереном” на основании той “защиты”, которую он вам оказывает. Он не продолжает “защищать” вас, приказывая вам склоняться перед ним и служить ему; требуя делать одно и запрещая другое; отнимая у вас всё больше денег всякий раз, когда это соответствует его интересам или удовольствию; и объявляя вас мятежником, предателем и врагом страны и безжалостно расстреливая вас, если вы оспариваете его власть или сопротивляетесь его требованиям. Он слишком большой джентльмен, чтобы опускаться до подобных обманов, оскорблений и злодейств. Короче говоря, помимо того что он вас грабит, он не пытается сделать вас ещё и своим рабом».

Оригинал статьи

Перевод: Наталия Афончина

Редактор: Владимир Золоторев