Примечание автора: После плодотворного общения с читателями и появления более точных расчётов вывод был пересмотрен: потеря покупательной способности с 2019 года является результатом общего роста цен на 65% (удвоение цен затронуло многие, но не все категории) и потери 11% реального ВВП, как показывает Reality Index. Это не так ужасно, как первоначальные утверждения в этой статье, но всё же сильно расходится с официальными данными и имеет чрезвычайно разрушительные последствия.
Многие из нас интуитивно чувствовали, что экономический ущерб, нанесённый событиями 2020 года, — включая остановку промышленности, печатание денег, нарушения цепочек поставок, длительное закрытие школ и общую деморализацию населения, — в действительности был гораздо серьёзнее, чем показывают официальные статистические данные.
Новые данные инновационного проекта RealityIndex.co подтверждают это интуитивное ощущение.
Действительно, официальные данные и без того достаточно плохи: они показывают потерю 26% покупательной способности, медленный рост производства и лишь незначительное увеличение реальных доходов. Уровень участия в рабочей силе и соотношение числа работающих к численности населения так полностью и не восстановились и продолжают снижаться.
Объём производства остаётся вялым. Предположительно, сейчас он растёт на 2,3%, что составляет примерно половину послевоенной нормы экономического роста США. Всё это ощущается как общее замедление. Официальные данные показывают кратковременную рецессию в 2020 году, за которой последовало постепенное восстановление экономики в целом.
Но так ли это на самом деле? В 2024 году Brownstone Institute заказал исследование (Э. Дж. Антони и Питеру Сент-Онжу), авторы которого пришли к выводу, что после 2022 года мы в действительности так и не вступили в период восстановления. С тех пор мы находимся в состоянии технической рецессии. Они получили этот результат, внеся некоторые ограниченные корректировки в данные о ценах и сопоставив их с данными об объёме производства. Это исследование подверглось ожесточённым нападкам, причём каждый критик ссылался на официальные данные и критиковал “экстремизм” сделанного нами вывода.
До недавнего времени положение дел не менялось даже несмотря на поток сообщений о разрушенном рынке труда, отсутствии повышения зарплаты у каждого четвёртого работника профессионального класса и сомнительных данных о валовом внутреннем продукте (ВВП), который, судя по всему, едва удерживается выше нулевого роста главным образом благодаря субсидиям медицинскому сектору, государственным расходам и социальным услугам. К этому добавляются потери в обучении, проявляющиеся в резком снижении результатов тестирования среди затронутых локдаунами учащихся.
Серьёзные вопросы остались без ответа. Как может потребительское настроение находиться на исторически низком уровне, если совокупные данные, похоже, не дают никаких серьёзных поводов для тревоги?
Тем временем появился искусственный интеллект, сделавший возможными сложные расчёты, цель которых — выявить и очертить огромные расхождения между официальными данными и реальностью. Задача состоит в том, чтобы получить реальные данные о реальных ценах не прибегая к множеству различных методов, которые Министерство труда использует для корректировки изменений цен.
Например, цены на жильё не измеряются непосредственно, а вместо этого преобразуются в эквивалентную арендную плату владельцев (OER). Цены на медицинские услуги корректируются с учётом потребления, а не страховых премий или итоговых счетов. Когда потребители заменяют один товар другим, это также учитывается. Когда качество товара или услуги повышается, статистики применяют так называемые гедонические корректировки, которые неизменно предназначены для минимизации роста цен и никогда не работают в противоположном направлении.
И что в итоге остаётся тем из нас, кто ищет простой индекс цен? На этот элементарный вопрос и ответ на него наброшена завеса, так что мы не можем знать наверняка. Это имеет огромное значение для таких вопросов, как повышение заработной платы, оценка роста стоимости жизни, налоги и пенсионные выплаты. Всё корректируется с учётом инфляции, чтобы перевести показатели в реальные величины, но если у нас нет ясной цифры, что нам делать?
Именно поэтому нас должно радовать появление нового исследования/сервиса под названием Reality Index. Вы можете сами изучить сайт и ознакомиться со всеми аспектами его методологии. По существу, владелец сайта, независимый интеллектуал из Мадрида Том Эллиотт, использовал инструменты искусственного интеллекта, чтобы полностью реконструировать индексы цен таким образом, чтобы они соответствовали фактическим ценам. Полученные им результаты просто ошеломляют. Я подробно изучил здесь его методику и не обнаружил в ней никаких недостатков.
На неё также обратил внимание Wall Street Journal. Это хорошая новость, повышающая вероятность того, что мы наконец сможем добраться до истины.
Суть проблемы заключается в постоянно меняющейся методологии официальной статистики. За 35 лет формулу меняли восемь раз. Каждое из этих изменений после соответствующего объяснения выглядит техническим и в какой-то степени оправданным. Но если сложить их все вместе, получаются огромные искажения тех данных, которые этот индекс как раз и должен отражать. Последствия всех этих изменений в полной мере проявились во время великой инфляции 2021–2024 годов, которая, возможно, прямо сейчас вступает во вторую волну.
В 1983 году эквивалентная арендная плата владельцев заменила непосредственный учёт цен на жильё. Новая формула основывалась на оценке того, сколько домовладельцам пришлось бы платить, чтобы арендовать собственные дома. Но в реальной жизни люди выплачивают ипотеку, налоги на недвижимость и платят цены за сами дома. Когда цены на жильё и ипотечные ставки растут быстрее арендной платы, новая формула занижает инфляцию цен на жилье, с которой в действительности сталкиваются домохозяйства.
В 1996 году Комиссия Боскина заявила, что индекс потребительских цен (CPI) завышен, поскольку люди заменяют более дорогие товары более дешёвыми, а расчёты слишком медленно учитывают такую замену. Ведомство внесло корректировку, чтобы устранить смещение, присущее фиксированной корзине товаров. Проблема заключается в том, что каждая такая корректировка в конечном итоге приводила к тому, что сообщаемый уровень инфляции оказывался ниже, чем при простом суммировании цен одних и тех же товаров с течением времени.
В 1998 году появилась новая мода на гедонические корректировки. Она возникла из наблюдения, что качество постоянно повышается, особенно в случае цифровых товаров и вычислительной техники. Идея состоит в том, что вы можете платить столько же или даже больше, но благодаря изменениям качества получать больше за свои деньги. Как вы уже догадались, гедонические корректировки снижали показатель инфляции. Примечательно, что гедонические корректировки никогда не работают в обратную сторону, повышая цены при снижении качества.
В 1999 году для большинства компонентов CPI арифметическое среднее было заменено формулой среднего геометрического. Это было сделано для учёта эффектов замещения. Именно это изменение в конечном итоге замаскировало рост стоимости медицинских услуг. Поскольку учитывались потреблённые услуги, а не фактические цены, показатель инфляции в этом секторе в итоге скрыл инфляционные тенденции. Эта сугубо техническая корректировка полностью игнорировала тот факт, что замещение во всех его формах представляет собой поведенческую адаптацию к инфляции, а не снижение испытываемой инфляции.
В 2002 году этот же метод получил дальнейшее развитие в виде нового «цепного CPI», который изменяет веса корзины в зависимости от новых моделей покупок. Конечно, если люди покупают меньше говядины и больше курятины, домохозяйство будет ощущать инфляцию иначе. Но при этом игнорируется то обстоятельство, что сами эти замещения являются реакцией на более высокие цены. В 2017 году новый метод расчёта был применён к налогам, в результате чего люди стали платить больше, чем платили бы при старом методе.
В 2018 году стратегия гедонических корректировок была распространена на огромный новый круг продуктов, включая смартфоны, услуги домашней телефонной связи, интернет-услуги, а также кабельное и спутниковое телевидение. В 2020 году одновременно был изменён состав денежного агрегата M1, причём это изменение не было применено ретроспективно, в результате чего данные по существу стали бесполезными. Отслеживать данные о денежной массе стало сложнее. Затем, в 2024 году, Бюро трудовой статистики перестало учитывать фактическую стоимость медицинских услуг и начало учитывать только страховые требования, окончательно закрепив смещение в сторону учёта лишь потребления вместо фактически установленных цен. В 2025 году целый месяц вообще не проводился сбор данных.
Так что же происходит, если отбросить всё это и посмотреть на фактические цены, сообщаемые Бюро трудовой статистики, без всех многочисленных корректировок? Мы обнаруживаем, что корзина товаров и услуг, стоившая 100 долларов в 1980 году, согласно Reality Index, в 2025 году стоит 515 долларов. Официальный CPI показывает лишь 391 доллар.
Это означает, что за 45 лет реальные цены выросли на 32% больше, чем сообщает правительство. На промежутке в 55 лет Reality Index рос на 54,4% быстрее, чем CPI.
Рассмотрим потерю покупательной способности с 1980 года. Согласно CPI, она была такова, что 1 доллар 1980 года сегодня стоит лишь 26 центов. Согласно Reality Index, потеря ещё больше: 1 доллар 1980 года сегодня стоит всего 19 центов. По любым меркам это шокирующее обесценение. И начиная с локдаунов всё это стало гораздо хуже.
С этим методом предстоит проделать ещё много работы. Графики можно было бы сделать интерактивными. Их также можно настроить на обновление в реальном времени. Так и будет, если Эллиотт продолжит развивать этот проект. И ему следует это делать. Возможно, здесь даже есть коммерческий потенциал.
Подумайте о последствиях. Если взять период от начала Covid до настоящего времени, данные Эллиотта оценивают потерю покупательной способности за шесть лет вплоть до 40%. А возможно, ближе к 50%. Вот увеличенный фрагмент приведённого выше графика, охватывающий период с 2019 года до настоящего времени.
Мне это кажется верным. Между тем государственные данные фиксируют потерю лишь в 26%. Это огромный разрыв между официальными данными и тем, что в действительности показывают цены. Если с помощью ИИ пересчитать данные таким образом, чтобы отслеживать покупательную способность — обратную сторону роста цен, — мы получаем цифры, приближающиеся к 50%. Это означает, что Covid сократил ценность доллара в выражении товаров и услуг до половины его прежней ценности.
Я попросил ИИ представить это в виде годовых изменений цен. CPI показывает пик в 2022 году, после которого темпы роста снижаются. Reality Index показывает, что обесценение в действительности усилилось и никогда не опускалось ниже 6%. Это многое объясняет в потребительских настроениях и политических сдвигах. Люди это чувствуют, даже если официальные данные этого никогда не показывали. Подобный график заставляет переосмыслить историю последних шести лет.
Но последствия этим не ограничиваются. Национальный объём производства мы измеряем с помощью валового внутреннего продукта — показателя национального дохода, используемого с 1930-х годов. Что касается данных об объёме производства, не имело бы смысла представлять их в номинальном выражении без учёта инфляции. Поэтому ВВП обычно приводится в реальном выражении с поправкой на инфляцию, которая непрерывно накапливается из года в год.
Собственные данные Эллиотта — и без того достаточно шокирующие — не рассматривали последствия для ВВП. Но я смог воспользоваться простым инструментом ИИ, чтобы внести эти корректировки, используя скорректированный индекс цен в качестве дефлятора.
Результат оказался довольно поразительным. Рецессия 2020 года в действительности так и не завершилась устойчивым восстановлением. Если представить жёсткие цифры на графике, а затем показать процентные изменения, возникает совершенно иная картина нынешнего уровня производства. Она заставляет полностью изменить взгляд на события этих шести лет.
Официальное определение рецессии — два квартала снижения реального ВВП. Согласно пересмотренным данным, начиная с лета 2022 года ВВП последовательно снижался во всех кварталах, кроме трёх. В эти три квартала объём производства едва поднялся выше нулевой отметки. В основном реальный ВВП снижался — бесконечная рецессия.
В целом Grok AI, используя данные Reality Index, оценивает потерю ВВП с 2019 года по настоящее время в 5–12%. Простите, но перечитайте это ещё раз. Вместо какого-либо восстановления мы наблюдали с 2020 года общее падение ВВП, достигавшее двузначных значений. Это совокупная потеря, растянувшаяся на шесть лет.
Это примерно половина потерь за весь период Великой депрессии, которая была гораздо более катастрофичной, чем думают люди. Большая часть исследований событий 1930-х годов, например исследования Джорджа Селджина, показывает, что это был не обычный деловой цикл, а структурный удар, вызванный принудительными мерами, которые были призваны решить проблему. Контроль над ценами и нарушения функционирования рынка сделали и без того плохую ситуацию гораздо хуже. Именно такого рода удар и должен беспокоить нас больше всего.
Локдауны представляли собой схожую ситуацию: огромный экзогенный шок для торговли, сопровождавшийся колоссальным обесценением валюты. Это означало гигантское перераспределение богатства в пользу элит, крупнейшее в истории, за которым последовало уничтожение богатства среднего и низших классов.
Во время Великой депрессии люди знали, что происходит. Это было официально задокументировано. Наше время отличается. На протяжении шести лет мы не слышали ничего, кроме оптимистичных разговоров об экономическом восстановлении. Если исходить из реальных данных, произошло прямо противоположное, и бо́льшая часть этого восходит к катастрофическим локдаунам 2020 года.
Преимущество этих данных состоит в том, что их можно воспроизвести. Любой может изучить методологию и не согласиться с ней. Пожалуйста. Насколько я могу судить, полученная картина гораздо ближе к той реальности, с которой сталкивается большинство людей.
Иными словами, тот факт, что лишь каждый четвёртый работник за пять лет получил номинальное повышение зарплаты, едва затрагивает поверхность проблемы. Реальность может заключаться в том, что со времён локдаунов мы потеряли до 12% национального объёма производства, одновременно с двукратным падением ценности валюты. И в каком-то смысле ещё хуже то, что документально зафиксировать это мы смогли лишь сейчас.
Кроме того, я хотел бы увидеть, как эти методы будут применены к волнующему меня вопросу об эффективном доходе домохозяйства в расчёте на час работы. Мы постоянно слышим, что доход домохозяйств растёт в реальном выражении, но при этом не учитывается, что теперь для обеспечения того, что когда-то обеспечивал один доход, обычно требуются два. Нельзя делать вид, будто два дохода в одном домохозяйстве означают удвоение дохода, если человек, который раньше не работал, был вынужден выйти на рынок труда ради поддержания прежнего уровня жизни.
Если добавить сюда это соображение, а также резкое изменение структуры доходов домохозяйств между 1950 и 1990 годами, результаты были бы весьма показательными. В конце концов, в 1950 году лишь каждое пятое домохозяйство (с детьми младше 18 лет) имело два источника дохода, тогда как сегодня таких домохозяйств три из пяти. Фактически это означает снижение заработной платы в расчёте на час труда домохозяйства, а не увеличение дохода. Добавьте и этот фактор, и вы получите график снижения уровня жизни на протяжении десятилетий, предшествовавших локдаунам, которые нанесли последний coup de grâce.
И вот где мы находимся сегодня. Домохозяйства изо всех сил стараются оплачивать счета, одновременно занимаясь детьми и домашними делами и перебегая с одной работы на другую, чтобы как-то поддерживать поток доходов. Между тем заработанные ими деньги обладают меньшей покупательной способностью, чем когда-либо прежде. Неудивительно, что потребительские настроения находятся на самом дне.
Эту техническую работу давно пора было проделать. Том Эллиотт предоставил именно то, что и должны предоставлять индексы: чистые и стабильные сопоставления одних и тех же или сходных продуктов с течением времени — без корректировок, уточнений и манипуляций. Сопоставьте эти цифры с традиционными показателями объёма производства, и вы получите совершенно иную картину экономических результатов начиная с 2020 года.
Мы слишком долго жили с искажённой статистикой. Меня поражает, что человеком, который наконец это сделал, оказался независимый специалист по данным из Испании, а не работающий в американском университете учёный. Это само по себе показательно.
Общая картина заключается в том, что локдауны — не только в национальном, но и в глобальном масштабе — оказались для нас в экономическом отношении гораздо более катастрофическими, чем обычно признавалось или осознавалось. В истории экономики нет ничего необычного в том, что по-настоящему плохие новости становятся очевидными спустя годы и даже десятилетия после такого экзогенного шока, как война.
Мы предпочли бы не ждать так долго. Кризис слишком реален, и общество это знает, даже если официальные данные не признают правду.
Локдауны были своего рода войной против населения. Экономические разрушения могли уничтожить половину покупательной способности доллара и сократить объём производства за шесть лет на целых 12% (в реальном выражении, даже если оставить в стороне упущенный контрфактический рост по прежней траектории), в то время как уровень участия в рабочей силе так и не восстановился и продолжает снижаться.
Положил ли Covid начало своего рода перманентной рецессии? Сколько десятилетий должно пройти, прежде чем мы признаем, что произошло? Точнее, сколько ещё времени потребуется, прежде чем общественное сознание осознает, что они с нами сделали?
Перевод: Наталия Афончина
Редактор: Владимир Золоторев