1980-е годы были временем, когда Алекс П. Китон,[^1] консерватизм и свободная торговля были в моде. Идея уменьшения государства была настолько сильна, что перешла и в 1990-е годы, когда «эпоха большого правительства» была объявлена «оконченной».[^2]К сожалению, свободная торговля так и не стала реальностью. Начиная с 1981 года администрация Рейгана вела переговоры о соглашении о «добровольном ограничении экспорта», которое ограничивало объём японских автомобилей, экспортируемых в Соединённые Штаты. Североамериканское соглашение о свободной торговле (NAFTA), переговоры по которому велись при президенте Джордже Г. У. Буше и которое было подписано президентом Клинтоном и стало законом в 1993 году, насчитывало сотни страниц и содержало двадцать две главы и семь приложений. Однако, хотя для того, чтобы сказать: «Мы не будем облагать налогами, регулировать или ограничивать торговлю с вами», не нужны сотни страниц, по крайней мере на словах идея свободной торговли поддерживалась.[^3]
Скйчас маятник качнулся в сторону, противоположную риторике 1980-х и 1990-х годов. Сегодня свободная торговля встречает открытую враждебность. Орен Касс, писавший в январе 2024 года в издании Liberty Fund Law and Liberty, заявил: «Сравнительное преимущество, подобно фениксу, восстало из пепла Второй мировой войны, когда американские экономисты стремились закрепить за собой ведущую роль в построении мирного мирового порядка под руководством США». Касс не просто с презрением относится к идее свободной торговли и к обосновывающим её рассуждениям (закону сравнительного преимущества). Он активно выступает за протекционизм: «За одними из самых высоких тарифных барьеров в мире Соединённые Штаты превратились из колониальной глуши в промышленного колосса, раскинувшегося на весь континент. С 1870 года до кануна Великой депрессии в 1929 году ВВП США на душу населения рос более чем вдвое быстрее, чем в Соединённом Королевстве. Большинство великих историй успеха современного развития — таких стран, как Япония, Южная Корея и Израиль, — также основываются на агрессивных торговых барьерах, возведённых для развития отечественной промышленности» (Cass 2024). Защитники свободной торговли отошли на задний план. В этот год выборов (2024) ни один из ведущих кандидатов в президенты не выступает за свободную торговлю.
Что произошло с идеалом свободной торговли? Ответ на вопрос, почему политики поддерживают регулируемую торговлю и договорные соглашения, заключается в том, что большинство избирателей не поддерживают свободную торговлю. Проблема глубже, чем отсутствие общественного интереса к международным многосторонним соглашениям. Корень проблемы заключается в непонимании фундаментальной благотворности простого рыночного обмена. Гниль плохой экономической теории проникла очень глубоко. Современная экономическая теория на самом базовом уровне не сумела научить большинство людей понимать преимущества свободной торговли.
Основание: почему мы торгуем
В основе каждого обмена лежит «двойное совпадение желаний». Этот принцип объясняет, почему два человека вступают в обмен. Когда люди обмениваются, они делают это потому, что их оценки неравны. Представим двух индивидов: Мизеса и Хайека. Предположим, что у Мизеса есть яблоки, а у Хайека — черника. Каждый субъективно оценивает находящийся в его распоряжении предмет и предполагаемую ценность предмета другого. Если Мизес ценит яблоки выше, чем чернику, он не будет готов к обмену. Аналогично, если Хайек ценит чернику выше, чем яблоки, он также не будет готов к обмену. Они будут готовы совершить обмен лишь в том случае, если ожидают получить больше, чем отдают.
Двойное совпадение желаний означает ситуацию, при которой оценки (желаний) двух сторон совпадают (друг с другом) таким образом, что их оценки образуют противоположные неравенства. Иными словами, чтобы Мизес и Хайек совершили обмен, Мизес должен ценить чернику (которую он получает) выше своих яблок (которые он отдаёт). В то же время оценки Хайека должны быть противоположными: он должен ценить яблоки выше своей черники. Когда условие двойного совпадения желаний выполнено, происходит обмен, который делает обе стороны психологически более удовлетворёнными. Кроме того, добровольный обмен является моральным благом, поскольку в нём отсутствует принуждение, каждая сторона служит другой, так что выигрывают обе стороны, и никто не проигрывает.
Однако, несмотря на психологическую выгоду добровольного обмена, количество благ остаётся прежним. Иными словами, хотя Мизес и Хайек после обмена становятся более удовлетворёнными, общее количество яблок и черники остаётся тем же. Никаких дополнительных продуктов создано не было. Чтобы объяснить, каким образом общество может развиваться благодаря обмену, необходимо расширить анализ торговли, включив в него специализацию и разделение труда.
В своей книге 1776 года «Исследование о природе и причинах богатства народов» Адам Смит (1982) излагает теорию «абсолютного преимущества». Абсолютное преимущество — это ситуация, при которой один экономический субъект (индивид, компания, штат или государство) производит некоторое благо лучше другого. Когда каждая из двух сторон обладает абсолютным преимуществом, выгоды от специализации и торговли в соответствии со своим абсолютным преимуществом очевидны. Однако что происходит, если одна сторона лучше производит всё? Остаётся ли в таком случае основание для специализации и обмена? Ответ — да, но это основание содержится в законе сравнительного преимущества, а не абсолютного преимущества.
Закон сравнительного преимущества
Закон сравнительного преимущества применительно к международной торговле был впервые формализован через поколение после Адама Смита. Обычно введение этого закона приписывают книге Дэвида Рикардо (1973) «Начала политической экономии и налогового обложения» (1817). Однако Лайонел Роббинс (1998, 211) утверждает, что впервые он был сформулирован в работе полковника Роберта Торренса (1815) «Очерк о внешней торговле зерном». Мюррей Ротбард (2006a, 96–98) исследует этот вопрос глубже и утверждает, что на самом деле первым правильно сформулировал закон сравнительного преимущества Джеймс Милль, друг и наставник Рикардо. Независимо от того, кто первым формализовал этот закон, важно то, что он показывает: когда экономические субъекты специализируются в соответствии со своим сравнительным преимуществом и торгуют, обе стороны не только становятся психологически более удовлетворёнными, но и происходит физическое увеличение количества произведённых благ.
В «Человеческой деятельности» Людвиг фон Мизес превращает закон сравнительного преимущества из инструмента, используемого для анализа вопросов международной торговли, в инструмент, применимый на каждом уровне обмена. Он переименовывает его в «закон ассоциации». Применяя закон ассоциации к торговле на каждом уровне (от отдельных индивидов до рынков вообще и международных рынков), Мизес показывает необходимость свободных рынков для человеческого процветания.
Закон ассоциации, возможно, является наиболее трудным для понимания экономическим законом, поскольку иногда он приводит к контринтуитивным выводам. Например, если человеку нужен хлеб, для него с экономической точки зрения может быть выгоднее специализироваться на чём-то другом и получать хлеб посредством обмена, даже если он производит хлеб лучше всех остальных (то есть обладает абсолютным преимуществом).
Несмотря на трудность понимания этого закона, следование ему зачастую происходит инстинктивно. Предположим, что питчер Главной лиги бейсбола, зарабатывающий 43 миллиона долларов в год, к тому же очень хороший пекарь. Представим, что он настолько хорошо печёт торты, что мог бы продавать каждый по чрезвычайно высокой цене в 430 долларов. При такой цене, чтобы сравняться со своим доходом от бейсбола, питчеру пришлось бы продавать 100 000 тортов в год, или 274 торта в день! Очевидно, что питчеру следует специализироваться на игре в бейсбол и покупать торты. Или представим врача, который может либо сам подстричь свой газон, либо поручить эту работу своему внуку. Если врач тратит своё время на стрижку газона, то он не занимается тем, что умеет делать лучше всего, — обслуживанием своих пациентов. И снова решение почти инстинктивно. Ему следует нанять своего внука, чтобы тот подстриг газон.
Ключ к закону ассоциации состоит в том, чтобы выяснить, что человек делает лучше всего. В частности, ключ заключается в определении альтернативных издержек принимающего решение. Альтернативные издержки действующего человека — это следующая по ценности упущенная альтернатива. Иными словами, когда человек принимает решение, перед ним имеется множество возможных вариантов выбора; принимающий решение выбирает альтернативу, которая приносит наивысшую ожидаемую ценность, а остальные отбрасывает. Из невыбранных вариантов следующая по ценности альтернатива и представляет собой альтернативные издержки.
Предположим, что человек решает, что съесть на обед. Перед ним имеется множество альтернатив. Например, он может выбрать сэндвич, хот-дог или суп. Если его первым выбором является сэндвич, вторым — хот-дог, а третьим — суп, то, когда он выбирает сэндвич, хот-дог (и только хот-дог) становится его альтернативными издержками. Для питчера альтернативными издержками выпечки тортов является игра в бейсбол, а для врача альтернативными издержками стрижки газона является приём пациентов.
Числовой пример
Экономическая теория может помочь формировать более обоснованные позиции в области государственной политики посредством понимания экономических взаимосвязей. Экономисты наблюдали за рыночным выбором и прояснили, как именно действует закон ассоциации. Экономический анализ осуществляется путём устранения несущественных элементов, чтобы остались лишь ключевые взаимосвязи. Для проведения этого мысленного эксперимента необходимо построить экономическую модель, используя следующие предположения.
Предположим, что в этой модели существуют лишь два человека (Ротбард и Кейнс) и они производят два блага (хлеб [B] и одежду [G]).[^4]Рабочие часы являются единственным ресурсом (фактором производства), а всё остальное остаётся неизменным. Далее предположим, что Ротбард во всём производительнее Кейнса, но не во всём в одинаковой степени. Мы предполагаем, что Ротбард может производить хлеб в два раза быстрее Кейнса, а одежду — в три раза быстрее. Иными словами, Ротбарду требуется один час, чтобы произвести одну буханку хлеба, тогда как Кейнсу требуется два часа. Для изготовления одного предмета одежды Ротбарду требуется два часа, тогда как Кейнсу — шесть.
Наконец, мы также предполагаем, что производственные возможности каждого из них остаются неизменными, то есть они не совершенствуют свои навыки благодаря специализации или повторению. Отведя каждому двадцать четыре часа и поровну разделив их время между двумя видами деятельности, мы получаем исходные результаты, представленные в таблице 1. Общее количество произведённого составляет восемнадцать буханок хлеба и восемь предметов одежды.
Таблица 1. Соответствующие объёмы производства
| Показатель | Ротбард: хлеб (B) | Ротбард: одежда (G) | Кейнс: хлеб (B) | Кейнс: одежда (G) |
|---|---|---|---|---|
| Часы | 12 | 12 | 12 | 12 |
| Объём производства | 12B | 6G | 6B | 2G |
Теперь предположим, что Ротбард говорит, что хотел бы иметь больше хлеба. Можно поспешно прийти к ошибочному выводу, что, поскольку он производит хлеб лучше Кейнса, ему следует самому произвести дополнительный хлеб. Хотя в предыдущих примерах было ясно, что питчеру и врачу следует специализироваться на том, что они делают лучше всего, решение в этом примере не столь очевидно. Тем не менее принцип остаётся тем же: каждый должен специализироваться на том, что он «делает лучше всего». Иными словами, им следует специализироваться на той деятельности, которая имеет наименьшие относительные альтернативные издержки.
Определить наименьшие относительные альтернативные издержки изолированно невозможно. В примере с обедом определить альтернативные издержки было просто, поскольку речь шла лишь о субъективных потребительских предпочтениях одного индивида. Однако когда дело касается производства и обмена, альтернативные издержки зависят от производственных возможностей других людей. Закон ассоциации означает, что необходимо сравнивать производственные возможности двух сторон. В данном примере, когда Ротбард затрачивает два часа на производство одного предмета одежды, он жертвует производством двух буханок хлеба. А когда он производит одну буханку хлеба, он мог бы вместо этого использовать это время для изготовления половины предмета одежды. Альтернативные издержки Кейнса при производстве одного предмета одежды составляют три буханки хлеба, а при производстве одной буханки хлеба — треть предмета одежды. Эти соотношения представлены в таблице 2.
Таблица 2. Соответствующие альтернативные издержки
| Благо | Ротбард | Кейнс |
|---|---|---|
| Хлеб (B) | 1B = 0,5G | 1B = 1/3G |
| Одежда (G) | 1G = 2B | 1G = 3B |
Чтобы найти наименьшие относительные альтернативные издержки, мы сравниваем строки таблицы. Читая первую строку слева направо, мы видим, что издержки производства одной буханки хлеба для Ротбарда выше (0,5G), чем для Кейнса (0,33G). Иными словами, Кейнс обладает сравнительным преимуществом в производстве хлеба, хотя Ротбард производит хлеб лучше. Продолжая этот анализ, мы видим, что относительные альтернативные издержки производства одежды у Ротбарда ниже, чем у Кейнса (2B у Ротбарда против 3B у Кейнса). Отсюда следует, что каждому из них следует сместить своё производство в ту область, в которой он обладает сравнительным преимуществом. Ротбарду следует сместить своё производство в сторону изготовления одежды, а Кейнсу — в сторону производства хлеба.
Поскольку это в значительной степени стилизованный пример и для того, чтобы получить удобные целые числа, предположим, что Кейнс полностью переключает своё производство на изготовление хлеба, тогда как Ротбард лишь переносит четыре часа на изготовление одежды. В таблице 3 показаны результаты этого изменения.
Таблица 3. Объём производства после перераспределения производственного времени
| Показатель | Ротбард: хлеб (B) | Ротбард: одежда (G) | Кейнс: хлеб (B) | Кейнс: одежда (G) |
|---|---|---|---|---|
| Часы | 8 | 16 | 24 | 0 |
| Объём производства | 8B | 8G | 12B | 0G |
Общий объём производства составляет двадцать буханок хлеба и восемь предметов одежды. Просто перераспределив рабочие часы в те области, где имеется сравнительное преимущество, мы видим, что были произведены две дополнительные буханки хлеба. Эти дополнительные буханки были произведены несмотря на то, что не было добавлено никакого дополнительного времени, не было обнаружено новых ресурсов, не была привлечена дополнительная рабочая сила, не были разработаны новые инструменты или технологии и ни Ротбард, ни Кейнс не приобрели никаких новых навыков. Этот результат поразителен. Это почти похоже на волшебство, но это не волшебство. Дополнительное производство возникает потому, что каждый из них снизил свои издержки производства, специализируясь в соответствии со своим сравнительным преимуществом. В таблице 4 мы видим результаты того, что Ротбарду и Кейнсу предоставлена возможность обмениваться в соотношении два предмета одежды за пять буханок хлеба.
Таблица 4. Итоговые выгоды после обмена
| Показатель | Ротбард: хлеб (B) | Ротбард: одежда (G) | Кейнс: хлеб (B) | Кейнс: одежда (G) |
|---|---|---|---|---|
| Количество после обмена | 13B | 6G | 7B | 2G |
| Изменение | +1B | +0G | +1B | +0G |
После завершения обмена может возникнуть вопрос, какая из сторон получила бо́льшую выгоду. В действительности этот вопрос лишён смысла. Не существует никакого «справедливого» способа измерить относительные выгоды. Существуют три точки зрения, с которых мы можем сравнить результат этой специализации и обмена. Если рассматривать результат с точки зрения хлеба, то можно увидеть, что Ротбард и Кейнс получили одинаковую выгоду — по одной буханке хлеба. Однако если измерять выгоды с точки зрения сэкономленного времени, то Кейнс выиграл больше, чем Ротбард. Для Кейнса одна буханка хлеба представляет собой два часа труда, тогда как для Ротбарда одна буханка представляет один час. Наконец, с точки зрения одежды Ротбард выигрывает больше, поскольку для него одна буханка хлеба представляет половину предмета одежды, тогда как для Кейнса одна буханка хлеба представляет лишь треть предмета одежды. Идея о том, что Соединённым Штатам не следует торговать с Китаем, потому что Китай получает от этого бо́льшую выгоду, столь же лишена смысла. Единственная истина, которую можно вывести из этого анализа, состоит в том, что общий объём производства увеличился, благодаря чему положение обеих сторон улучшилось.
Следование закону
Реальный мир гораздо сложнее нашей простой модели с двумя сторонами и двумя благами. В США живут сотни миллионов людей и существует бесчисленное множество капитальных и потребительских благ. К счастью, чтобы следовать закону ассоциации в реальном мире, нам не нужен экономист с чрезвычайно большой электронной таблицей, который определял бы, в чём заключается сравнительное преимущество того или иного человека. Чтобы найти сравнительное преимущество человека, достаточно позволить ему минимизировать свои альтернативные издержки. И опять же, на свободном рынке найти это решение нетрудно.
Чтобы показать, насколько это просто, предположим, что вам предлагают выбрать одну из трёх работ, которые во всём одинаковы, кроме заработной платы. Заработная плата на работе A составляет 55 000 долларов в год, на работе B — 45 000 долларов в год, а на работе C — 35 000 долларов в год. Чтобы найти своё сравнительное преимущество, вам необходимо минимизировать свои альтернативные издержки. Когда вам предлагают выбрать между этими тремя работами, вы, очевидно, выбираете работу A. Альтернативные издержки — следующая по ценности упущенная альтернатива — составляют 45 000 долларов, которые можно было бы заработать на работе B. Если бы вы по какой-то причине выбрали работу B, альтернативные издержки составили бы 55 000 долларов, которые можно было бы заработать на работе A. Альтернативные издержки выбора работы C также составляют 55 000 долларов. Эти результаты обобщены в таблице 5.
Таблица 5. Заработная плата и альтернативные издержки работы
| Работа | Заработная плата | Альтернативные издержки |
|---|---|---|
| A | 55 000 $/год | 45 000 $/год |
| B | 45 000 $/год | 55 000 $/год |
| C | 35 000 $/год | 55 000 $/год |
Как уже упоминалось ранее, найти своё сравнительное преимущество — то же самое, что минимизировать свои альтернативные издержки. Как легко увидеть из таблицы 5, минимизация альтернативных издержек равнозначна максимизации дохода. Отсюда следует, что для того, чтобы следовать закону ассоциации, человеку достаточно выбрать работу, которая приносит ему наибольшую выгоду. Люди естественным образом выбирают работу, которая приносит им наибольшую выгоду, и поэтому на свободном рынке они естественным образом склонны следовать закону ассоциации. Экономический анализ не нужен для того, чтобы закон ассоциации работал. Напротив, экономический анализ помогает отличать хорошую государственную политику от плохой.
Из анализа сравнительного преимущества вытекает принцип, согласно которому минимизация альтернативных издержек является ключом к получению выгод от специализации и обмена. Хотя в примере в таблице 5 используются доллары, альтернативные издержки — более широкое понятие. В реальном мире человек может отказаться от более высокооплачиваемой должности по многим причинам, например из-за её влияния на качество его жизни, на количество времени, проводимого с семьёй, или из-за необходимости переехать в другое место. Таким образом, если по неденежным причинам человек выбирает работу с более низкой заработной платой, это не нарушает закон ассоциации, поскольку этот человек всё равно выбирает наиболее предпочитаемую альтернативу, тем самым минимизируя свои альтернативные издержки.
Осуществление выбора на основе непосредственной оценки альтернатив называется «экономическим расчётом». Когда выбор основывается на объективных ценах, при принятии такого решения используется «денежный расчёт». Мизес установил, что, хотя денежный расчёт несовершенен, он настолько тесно согласуется с экономическим расчётом, что «если бы мы отказались от [денежного расчёта], любая система экономического расчёта стала бы абсолютно невозможной» (Mises 1990, 25; см. Mises 2024, гл. 13). В рыночной системе цены служат ориентирами, предоставляющими информацию, которая позволяет людям разумным образом следовать закону ассоциации, минимизировать свои альтернативные издержки и расширять производство.
Оптимальная система
Чтобы следовать закону ассоциации, наилучшая политика, которую может принять общество, — это система подлинно свободных рыночных цен. Рыночные цены представляют собой пакеты информации, содержащие субъективные оценки всех людей. Они несут в себе субъективные оценки потребителей, которые считают цену слишком высокой, слишком низкой или как раз подходящей. Они также содержат субъективные оценки производителей, которые считают цену слишком высокой, слишком низкой или как раз подходящей. Они являются результатом вклада каждого. Рыночные цены имеют первостепенное значение, поскольку позволяют принимающим решения осуществлять денежный расчёт. Как отмечает Мизес: «Денежный расчёт является главным инструментом планирования и деятельности в социальных условиях общества свободного предпринимательства, направляемого и контролируемого рынком и его ценами» (Mises 2024, 231). Без подлинных рыночных цен денежные расчёты были бы искажены, ресурсы направлялись бы не туда, а капитал подвергался бы ошибочному инвестированию. Таким образом, чтобы избежать расточительства, государственная политика должна избегать интервенционизма. Из этого также следует, что государству следует воздерживаться от инфляции, денежной экспансии и всех других форм вмешательства, искажающих цены.
Строительный блок общества и цивилизации
Место, которое закон ассоциации занимает в «Человеческой деятельности», может показаться странным. Он находится в «Части второй: Деятельность в рамках общества», которая предшествует введению понятий экономического расчёта, обмена (каталлактики) и рынка. Можно было бы подумать, что, поскольку этот закон объясняет выгоды обмена, он должен следовать после анализа рынка. Однако Мизес правильно помещает этот закон перед любым анализом торговли. Закон ассоциации объясняет, почему люди не живут в изоляции.
Закон ассоциации имеет существенное значение для существования общества. Если бы этот закон не был верен, у сообществ не было бы никаких оснований объединяться. Закон показывает, что, когда люди косвенно сотрудничают посредством специализации и обмена, они увеличивают количество экономических благ, находящихся в их распоряжении. Когда люди не специализируются и не торгуют, совокупный объём производства представляет собой всего лишь сумму их автаркического производства (A + B = 2). Однако когда люди специализируются и обмениваются, издержки снижаются, а общий объём производства общества становится больше, чем прежде (A + B > 2). Общество существует потому, что мы способны косвенно сотрудничать. Поскольку я могу выиграть, обменивая произведённые мной продукты на продукты моего соседа, у меня есть стимул быть частью сообщества. Когда люди специализируются в соответствии со своим сравнительным преимуществом и обмениваются, это косвенное сотрудничество приводит к человеческому процветанию.
Следствия закона ассоциации выходят далеко за рамки простой материальной выгоды. Различия в наших альтернативных издержках являются источниками наших сравнительных преимуществ; если бы все были одинаковыми, никаких выгод получить было бы невозможно. Из этого следует, что необходимо разнообразное общество. Более того, выгоды возникают благодаря косвенному сотрудничеству. Косвенное сотрудничество означает, что каждый человек специализируется в определённой области производства. Специализируясь в одной области, каждый человек становится зависимым от всех остальных в обеспечении его всеми другими благами и услугами. Например, пекарь зависит от других людей, которые выращивают пшеницу и перемалывают её в муку. Пекарь также зависит от бесчисленного множества других людей, поставляющих все прочие ингредиенты, необходимые для приготовления торта. Более того, пекарю требуется помощь ещё большего числа людей, чтобы изготовить печь и обеспечить её энергией для работы.
Пекарь производит больше тортов, чем он сам мог бы использовать. Он производит этот излишек для рынка, поскольку ему нужны не только торты. Ему нужны одежда, жильё, транспорт, развлечения и так далее. Во всех своих потребностях, не связанных с тортами, он полагается на общество. Поэтому он производит торты для других. Чтобы побудить людей торговать с ним, он должен служить своим покупателям — он должен представить себе, каковы их желания и потребности, и поставить их выше собственных предпочтений. Удовлетворяя потребности незнакомых людей, он может получить средства (деньги), чтобы затем выйти на рынок и приобрести то, чего желает сам. Добродетель заключается в том, что он должен сначала послужить незнакомым людям, прежде чем сможет взять что-либо для себя. В этом расширенном рыночном порядке мы видим воплощение идеала общества — мирного, добровольного плюрализма.
В заключение приведём замечание Мизеса (2024, 160): «Праксеология решает эту проблему. Если и поскольку труд в условиях разделения труда производительнее изолированного труда и если и поскольку человек способен осознать этот факт, сама человеческая деятельность тяготеет к сотрудничеству и ассоциации; человек становится общественным существом не потому, что жертвует собственными интересами ради мифического Молоха — общества, а потому, что стремится улучшить собственное благосостояние. [Поскольку] это условие… реально… мы получаем возможность понять ход социальной эволюции».
Перевод: Наталия Афончина
Редактор: Владимир Золоторев