Нас хотят убедить, что медицинское лицензирование существует для защиты потребителей медицинских услуг от «шарлатанов» и «квази-врачей». Нам говорят, что его цель — повысить качество здравоохранения, однако эта система явно не способна обеспечить хорошие результаты лечения пациентов.

Простое объяснение состоит в том, что медицинское лицензирование никогда не создавалось для защиты интересов потребителей медицинских услуг. Его истинная цель всегда заключалась в защите финансовых интересов медицинской профессиональной организации, связанной с фармацевтической индустрией. В результате сформировался поддерживаемый государством медицинский картель, который маскируется под «систему здравоохранения».

Это объясняет астрономические расходы и катастрофические результаты так называемой современной медицины, с тревожно высокими уровнями хронических заболеваний как среди взрослых, так и среди детей. Понимание того, как и почему в США были установлены законы о медицинском лицензировании, имеет решающее значение для правильной диагностики причин высоких затрат и плохих результатов.

Медицинская монополия AMA

На ранних этапах истории США были приняты различные законы о медицинском лицензировании, ограничивавшие медицинскую практику. Основными бенефициарами этих законов были аллопатические врачи (то есть врачи, использующие метод “лечения противоположным”, который стал сердцевиной современной медицины, — прим.ред.), тогда как врачи, предпочитавшие более естественные и холистические подходы, оказались на периферии.

Нас убеждают, что это было сделано потому, что потребители нуждались в защите от «шарлатанов», однако шарлатанства хватало повсюду. Стандартные методы лечения в рамках мейнстримной медицины включали кровопускание, пиявок и применение токсичных веществ, таких как ртуть и мышьяк.

Неудивительно, что потребители были недовольны результатами и вместе с представителями альтернативных направлений начали требовать свободы выбора. Возникло успешное движение за отмену законов о медицинском лицензировании, и период с начала до середины XIX века стал известен как эпоха «свободной торговли в медицине».

Медицинские школы появлялись повсюду, предложение врачей было большим, а рыночная конкуренция между различными медицинскими школами удерживала цены на низком уровне и стимулировала инновации. Соединённые Штаты имели одну из самых здоровых популяций в мире и самый низкий уровень младенческой смертности.

Всё изменилось с введением медицинского лицензирования. Недовольные конкуренцией аллопатические врачи в 1847 году объединились и создали Американскую медицинскую ассоциацию (AMA). С самого начала целью AMA было установление медицинской монополии, и поскольку добиться этого через свободную рыночную конкуренцию было невозможно, организация стремилась заставить государство применить силу в её интересах.

План заключался в том, чтобы ограничить число медицинских школ, контролировать учебную программу и установить систему лицензирования, которая позволяла бы заниматься медицинской практикой только врачам, придерживающимся стандарта лечения, одобренного AMA.

В 1891 году Journal of the American Medical Association (JAMA) хвастался тем, насколько эффективной оказалась стратегия этой профессиональной организации в Иллинойсе, где законы штата о регулировании медицинской практики успешно сократили число врачей.

Едва скрываемая цель установить медицинскую монополию прикрывалась риторикой о необходимости защитить потребителей от самих себя. Аргумент заключался в том, что потребители якобы слишком невежественны и глупы, чтобы принимать правильные решения относительно собственного здоровья, и потому — ради их же блага — их необходимо лишить права выбора.

Верховный суд США согласился с этим. В деле Dent v. West Virginia (1889) Суд подтвердил обвинительный приговор практикующему врачу не за причинение вреда пациентам, а за то, что он получил диплом в колледже, учебная программа которого не соответствовала требованиям, установленным медицинским советом штата. Суды один за одним постановляли, что штаты имеют право лишать потребителей выбора на основании своей власти — и то обстоятельство, что добровольно принятые методы лечения альтернативных практиков приносили пользу их пациентам не считалось юридически значимым.

Усилия AMA по установлению медицинской монополии усилились в начале XX века благодаря союзу с другими представителями кумовского капитализма, которые обладали ещё большим влиянием на формирование государственной политики. Таким союзником стал Институт Рокфеллера — основанный в 1870 году Джоном Д. Рокфеллером, который заработал состояние в нефтяной промышленности, побочные продукты которой использовались при разработке фармацевтических препаратов.

Отчёт Флекснера

Из-за очевидного конфликта интересов AMA стремилась скрыть свою роль, обратившись к Фонду Карнеги с просьбой заказать отчёт, который должен был оценить медицинские школы и дать рекомендации по учебным программам. Главой Фонда Карнеги был Генри С. Притчетт, который в служебной записке главе Совета AMA по медицинскому образованию Артуру Бевану, MD, писал:

«Когда наш отчёт выйдет, он станет оружием в ваших руках. Поэтому желательно пока сохранять позицию, которая не будет намекать на непосредственную связь между нашими двумя инициативами».

Подготовка отчёта была поручена Абрахаму Флекснеру, у которого не было медицинского образования, но чей брат Саймон возглавлял Институт медицинских исследований Рокфеллера. Опубликованный в 1910 году, отчёт Флекснера рекомендовал — якобы для улучшения здравоохранения — закрыть большинство медицинских школ; разрешить медицинским советам выдавать лицензии только выпускникам университетов, аккредитованных AMA; а также обязать американских налогоплательщиков субсидировать оставшиеся школы и их подход к медицинским исследованиям.

Рекомендации отчёта были широко реализованы, что привело к резкому сокращению числа медицинских учебных заведений. Особенно сильно пострадали меньшинства. Из семи медицинских школ в стране для афроамериканцев Флекснер рекомендовал сохранить только две. (В 2008 году AMA официально принесла извинения за «свою прошлую историю расового неравенства по отношению к афроамериканским врачам»).

В 1913 году Флекснер был вознаграждён за свои услуги должностью секретаря Генерального образовательного совета Фонда Рокфеллера. Основанный в том же году, новый «филантропический» фонд семьи Рокфеллеров стремился направлять развитие медицинских исследований и образования в сторону фармацевтических методов лечения, финансируя Университет Джонса Хопкинса и другие медицинские школы, ориентированные на лекарственную медицину и использующие научный метод.

Таким образом, финансовый союз между AMA и зарождающейся фармацевтической индустрией маскировался под продвижение «медицинской науки», и в мейнстримных исторических трактовках отчёту Флекснера часто приписывают заслугу продвижения доказательной медицины. Однако образовательная реформа, направленная на более научный подход к медицине, осуществлялась независимо от него. Отчёт Флекснера не создал это движение, а лишь перехватил его.

Жёстко контролируя направление медицинских исследований в соответствии с собственными интересами, монополистическая система, продвигаемая этим отчётом, скорее затормозила развитие здравоохранения, чем способствовала ему. Следует учитывать альтернативные издержки — каким образом финансирование медицинских исследований могло бы быть использовано более эффективно, если бы распределение ресурсов определялось ценовой системой конкурентного рынка.

Действительно, из-за особого отношения государства к AMA сама практика «медицинской науки» оказалась глубоко искажённой, с внутренними конфликтами интересов, связанными с финансовыми интересами фармацевтической индустрии. Результатом стал узкий фокус на лечении симптомов с помощью лекарств вместо устранения первопричин.

Сформировавшаяся медицинская парадигма стала рассматривать человеческое тело как набор систем, не связанных друг с другом. Диагностика и терапия разрабатывались исходя из предположения, что можно лечить одну систему, не затрагивая остальной организм. Более естественные и холистические подходы к поддержанию здоровья оказались вытеснены на периферию.

Присвоение чужих заслуг

Ещё один миф, постоянно поддерживаемый медицинским картелем, заключается в том, что именно его терапевтические методы якобы стали причиной резкого снижения смертности, наблюдавшегося в XX веке. В частности, нас убеждают, что вакцины стали причиной значительного снижения смертности от инфекционных заболеваний, однако исторические данные ясно показывают, что эти сокращения в основном произошли ещё до появления каких-либо вакцин.

Вот, например, данные по дифтерии: Вот данные по коклюшу:
А вот по печально известной кори:

Это резкое падение смертности от болезней были вызваны не медицинскими вмешательствами, а факторами, связанными с ростом уровня жизни, включая улучшение санитарии, появление холодильников, уменьшение скученности населения, лучшую личную гигиену и более качественное питание.

Мифом является утверждение, что «современная медицина» — включая практику принудительной массовой вакцинации — основана на доказательствах. Это легенда, которую нам рассказывают, чтобы сформировать наше согласие с существованием фармацентричного медицинского картеля, маскирующегося под систему здравоохранения.

AMA и её партнёры добились значительного успеха в искажении медицинской науки в соответствии со своими финансовыми интересами. Это было достигнуто за счёт устранения свободной рыночной конкуренции, сокращения предложения врачей и содействия росту расходов на здравоохранение до нынешнего уровня.

Война против информированного согласия

Важно понимать, каким образом режим медицинского лицензирования нарушает фундаментальные права человека. Как показано в исследовании, представленном в моей книге The War on Informed Consent, лицензирование используется в том числе как оружие против этичных врачей, которые уважают право родителей принимать собственные информированные решения относительно детской вакцинации.

К примеру, доктор Пол Томас — педиатр, практиковавший в штате Орегон — представлял угрозу не общественному здоровью, а так называемому «общественно-здравоохранительному» истеблишменту. В то время как целью государственной политики было достижение высокого уровня вакцинации, целью доктора Томаса было формирование здоровой популяции пациентов. Рецензируемый анализ данных его пациентов показал, что его подход работает, после чего медицинский совет штата экстренно приостановил его лицензию.

Помимо систематического нарушения права на информированное согласие, режим лицензирования нарушает право на заключение контрактов и личную автономию. Люди имеют право сами решать, к кому обращаться за медицинской помощью и за какие услуги они хотят платить, и это право нарушается ограничениями, которые лицензирование накладывает на выбор потребителей.

Люди также имеют право принимать решения относительно собственного тела без того, чтобы государство диктовало им, какими должны быть эти решения. Идея о том, что лицензирование обеспечивает более высокое качество медицинской помощи, серьёзно ставится под сомнение эмпирическими наблюдениями. Реальные последствия медицинского лицензирования включают потерю потребительского выбора, искусственно ограниченное предложение врачей, рост расходов на здравоохранение, застой в медицинских исследованиях и тревожно плохие показатели здоровья населения.

Действительно, критерии лицензирования основаны на усвоении знаний о том, как диагностировать и лечить в рамках установленного «стандарта лечения», а не на клинических результатах. Способность сдать экзамены в медицинской школе и получить лицензию медицинского совета штата не означает, что население будет здоровым.

Заключение

Проще говоря, образовательная система медицинского картеля предназначена для ограничения числа врачей только теми, кто прошёл подготовку, одобренную режимом, а не для улучшения результатов лечения пациентов. Вывод о том, что медицинское лицензирование должно быть отменено, может показаться большинству американцев радикальным, но это не так. Это вовсе не означает, что исчезнут стандарты образования, аккредитации и сертификации. Все они уже обеспечиваются рынком и продолжат существовать даже без государственных лицензирующих органов, которые являются извращённым анахронизмом эпохи медицинского варварства.

Это также не означает, что потребители не смогут различать практиков, пациенты которых выздоравливают, тех, у кого этого не происходит. Чтобы увидеть разницу в результатах лечения, медицинская степень не требуется.

Потребителей медицинских услуг нужно защищать не от самих себя, а от поддерживаемого государством медицинского картеля, который привёл к столь катастрофическим последствиям как в цене медицинской помощи, так и в результатах лечения.

Правильный диагноз симптомов недоступной медицины и больного населения — болезнь медицинского лицензирования. Лечение, которое должно уничтожить эту «раковую опухоль», простое: убрать государство из сферы нашего здоровья.

Это сокращённое изложение подробного исследования истории медицинского лицензирования и его последствий. Для полного описания и документирования см. работу «Why Medical Licensing Should Be Abolished».

Оригинал статьи

Перевод: Наталия Афончина

Редактор: Владимир Золоторев