Многие наверняка помнят сюжет, часто встречавшийся в телешоу и фильмах, когда более сильный ребёнок одолев более слабого бил его его же руками насмешливо спрашивая: «Зачем ты себя бьёшь?»
Большинство взрослых сразу признали бы такое поведение нелегитимным по очевидным причинам: хотя удары более слабому ребенку действительно наносят его собственные руки, совершенно ясно, что его принуждают против его воли, а значит, агрессором является более сильный ребёнок.
Взрослые способны различить удары под принуждением и удары, действительно нанесенные самому себе, но они почему-то неспособны сделать это, когда речь идёт о государстве. А ведь можно сказать, что описанный нами сюжет - сама суть теории общественного договора Томаса Гоббса. Поскольку государство представляет народ посредством общественного договора, всё, что государство делает с отдельным человеком, этот человек якобы добровольно делает самому себе.
Томас Гоббс и государство
Благодаря своим идеям, изложенным в книге Leviathan 1651 года,Томас Гоббс часто рассматривается как один из интеллектуальных основоположников современного светского национального государства. В книге The Rise and Decline of the State (с. 179; также цитируется у Хоппе) утверждается:
«Гоббс заслуживает признания как изобретатель “государства” . . . как абстрактной сущности, отдельной как от суверена (который, как он выражался, “несёт” его), так и от управляемых, которые посредством договора между собой передали ему свои права. . . . Суверен Гоббса был гораздо более могущественным, чем . . . любой западный правитель со времён поздней античности».
Недостаток места не позволяет полностью изложить теорию Гоббса, мы можем сослаться на рассмотрение его теории и её внутреннего фатального изъяна в других работах.
Здесь достаточно сказать, что Гоббс утверждал следующее: из-за несовершенства человеческой природы, институт государства должен обладать монополией на принуждение и обеспечение безопасности на определённой географической территории. Более того, вместо апелляции к божественному праву или традиции Гоббс пытался оправдать государство через апелляцию к разуму и общественному договору.
Теория общественного договора в своей основе представляет собой идею о том, что политическая власть и легитимность правительства происходят из соглашения — явного или неявного — между людьми о создании общества и принятии определённых правил и структур управления. Ключевое предположение состоит в том, что граждане каким-то образом соглашаются с государственной властью просто потому, что продолжают жить и/или участвовать в общественных делах.
Вместо голого факта правления посредством принуждения, современные государства и большинство их граждан — особенно западных — исходят из того, что правительство предоставляет определённые важнейшие блага и услуги (например, безопасность, национальную оборону, общественные блага и т.п.) и что народ соглашается с легитимностью и властью правительства. Иными словами, государство и его действия являются легитимными, потому что люди посредством общественного договора соглашаются с их легитимностью и действиями.
Согласно Гоббсу, государство не только обладает абсолютной и неподотчётной властью, но мы на самом деле согласились со всем этим.
Гоббс пишет:
«Конечной причиной, целью или намерением людей (которые по своей природе любят свободу и господство над другими) при введении этого ограничения над самими собой (в условиях которого, как мы видим, они живут в государствах) является забота о собственном сохранении и о более удовлетворительной жизни благодаря этому; то есть стремление выйти из того жалкого состояния войны, которое неизбежно вытекает . . . из естественных страстей людей, когда отсутствует видимая власть, способная держать их в страхе и посредством боязни наказания принуждать к исполнению их соглашений и соблюдению этих законов природы . . .»
Согласно Гоббсу:
«Отсюда очевидно, что пока люди живут без общей власти, держащей их всех в страхе, они находятся в том состоянии, которое называется войной; и это война всех против всех».
Следовательно, согласно его рассуждениям, государство предоставляет общую власть, способную «держать их всех в страхе», сдерживая межличностную преступность и конфликты посредством страха наказания со стороны государства.
Аргумент Гоббса состоит в том, что — из-за небезопасности «естественного состояния» (абсолютной человеческой свободы и автономии до возникновения государства) — мы согласились жить друг с другом в обществе, управляемом государством, которое способно обеспечивать безопасность посредством юридической монополии на насилие.
Фронтиспис Leviathan выразительно передаёт эту концепцию:
Обратите внимание, что изображение представляет государство как одно тело, состоящее из множества отдельных членов — подданных, — над которыми господствует одна голова — государство. (Дополнительное замечание: христоцентрические оттенки, возможно, были намеренными.)
Следовательно, согласно Гоббсу и другим мыслителям, следовавшим его государственной парадигме, государство первоначально получило свою власть от народа, поэтому народ согласен с государством как с основой общества. Государство является представлением народа. «Мы» — это государство, а государство — это «мы».
Ниже приводится серия цитат из Гоббса, в которых он выстраивает своё обоснование теории современного государства; цитаты взяты из 17-й и 18-й глав Leviathan.
Согласно Гоббсу, человеческая природа в силу своей склонности к преступности требует существования общей власти, которая будет держать её под контролем.
Если бы это было не так, государство было бы ненужным:
«Ибо законы природы (такие как справедливость, беспристрастность, скромность, милосердие и, в общем, поступай с другими так, как мы хотели бы, чтобы поступали с нами), сами по себе, без страха перед некой властью, заставляющей их соблюдать, противоречат нашим естественным страстям, толкающим нас к пристрастности, гордыне, мести и тому подобному. И договоры без меча — лишь слова, не имеющие силы обеспечить человеку хоть какую-нибудь безопасность . . .»
«Ибо если бы мы могли предположить, что великое множество людей согласится соблюдать справедливость и другие законы природы без общей власти, держащей их всех в страхе, то мы с тем же основанием могли бы предположить, что всё человечество поступит так же; и тогда не было бы и не требовалось бы никакого гражданского правительства или государства вообще, поскольку существовал бы мир без подчинения».
Такое положение дел приводит к тому, что в «естественном состоянии» люди учреждают государства и соглашаются, заключая договор друг с другом, передать всю власть и полномочия государству — как бы оно ни было организовано — и той элите или тем элитам, которые им управляют.
Важно, что в результате в этой передачи власти и полномочий государству действия государственной элиты отныне рассматриваются как действия «народа»:
«Государство считается учреждённым тогда, когда множество людей соглашаются и заключают договор — каждый с каждым, — что какому бы человеку или собранию людей ни было предоставлено большинством право представлять личность их всех (то есть быть их представителем), каждый — как голосовавший за это, так и голосовавший против — должен уполномочить все действия и решения этого человека или собрания людей точно так же, как если бы они были его собственными, с целью жить мирно между собой и быть защищёнными от других людей».
Вся власть, которой обладает суверен, происходит из первоначального соглашения, посредством которого люди создали государство и уполномочили этого суверена действовать от их имени. Это имеет решающее значение для легитимации действий государства. Следовательно, в теории Томас Гоббс все действия государственной элиты являются не только санкционированными и легитимными, но и основанными на согласии.
«Из этого учреждения государства проистекают все права и полномочия того лица или тех лиц, которым верховная власть была передана по согласию собравшегося народа».
Поскольку считается, что суверенное государство получило высшую власть и полномочия от «согласия Народа», предполагается, что люди, находящиеся под таким правительством, согласились подчиняться ему при любых обстоятельствах.
Гоббс пишет:
«Во-первых, поскольку они заключили договор, следует понимать, что они не связаны никаким прежним договором, противоречащим этому. И следовательно, те, кто уже учредил государство и тем самым обязался договором признавать действия и решения одного лица, не могут законным образом заключить между собой новый договор о подчинении кому-либо другому в чём бы то ни было без его разрешения. Поэтому те, кто являются подданными монарха, не могут без его согласия отказаться от монархии и вернуться к хаосу разъединённого множества; и не могут перенести своё представительство от того, кто его несёт, к другому человеку или другому собранию людей: ибо каждый человек связан с каждым другим обязанностью признавать и считаться автором всего того, что уже существующий суверен сделает и сочтёт нужным сделать . . .»
Следует понимать, что так называемый «общественный договор» является односторонним: народ может нарушить его и быть привлечённым к ответственности, а государство — нет; народ имеет обязательства, а государство — нет.
Интересно, что именно здесь Томас Гоббс признаёт: несмотря на всю его риторику о «согласии» и «общественном договоре», он вовсе не имеет в виду, что государственная элита действительно получает согласие народа — ни индивидуально, ни коллективно.
«Во-вторых, поскольку право нести [представлять] личность всех принадлежит тому, кого они делают сувереном, исключительно по договору людей друг с другом, а не по договору его с кем-либо из них, то со стороны суверена не может произойти нарушение договора; и, следовательно, ни один из его подданных под каким бы то ни было предлогом нарушения обязательств не может быть освобождён от подчинения ему. То, что тот, кто становится сувереном, заранее не заключает никакого договора со своими подданными, очевидно; ибо либо он должен был бы заключить его со всем множеством как с одной стороной договора, либо заключить отдельный договор с каждым человеком. С первым это невозможно, потому что они ещё не составляют одно лицо; а если он заключит столько отдельных договоров, сколько существует людей, то после получения суверенной власти эти договоры становятся недействительными, потому что любое действие, которое любой из них может представить как нарушение договора, является действием как его самого, так и всех остальных, поскольку совершается от лица и по праву каждого из них в отдельности».
«Зачем ты себя бьёшь?»
Поскольку государство утверждает, что каждый человек, живущий под его властью, является первоначальным создателем и уполномочивающим субъектом государства, нельзя сказать, что государство причиняет какой-либо вред или совершает несправедливость; все действия государства тем самым оказываются законными и даже санкционированными народом.
Согласно аргументации Гоббса, поскольку государство возникло благодаря согласию подданных и представляет их, действия государства являются действиями самих подданных.
«. . .поскольку каждый подданный посредством этого учреждения является автором всех действий и решений учреждённого суверена, отсюда следует, что всё, что [государство] делает, не может быть причинением вреда кому-либо из его подданных; и никто из них не должен обвинять его в несправедливости.
. . .тот, кто жалуется на вред, причинённый ему его сувереном, жалуется на то, автором чего является он сам; и потому он не должен обвинять никого, кроме самого себя; и даже самого себя он не может обвинять в несправедливости, поскольку причинить несправедливость самому себе невозможно. Верно, что обладающие суверенной властью могут совершать беззаконие; но не несправедливость или вред в собственном смысле этих слов».
Жаловаться на действия государства, утверждает Гоббс, — значит в конечном счёте жаловаться на самого себя, потому что именно вы первоначально уполномочили государство, а государство представляет вас!
Более того, Гоббс возлагает ответственность за любые неблаговидные действия государства на сам народ. Поскольку государство представляет народ, если государство совершает зло, то виноваты на самом деле вы, потому что государство — это вы.
Следовательно, попытка наказать государственную элиту в представлении Гоббса является бессмысленной. Наказание и подотчётность действуют только в одну сторону — государство может наказывать своих подданных, но подданные не могут наказывать государственную элиту. Фактически не существует способа привлечь государственную элиту к ответственности:
«. . .ни один человек, обладающий верховной властью, не может быть справедливо предан смерти или каким-либо иным образом наказан своими подданными. Ибо поскольку каждый подданный является автором действий своего суверена [государства], он наказывает другого за действия, совершённые им самим».
Перевод: Наталия Афончина
Редактор: Владимир Золоторев