Томаса Гоббса, написавшего в 1651-м году книгу Leviathan часто считают одним из интеллектуальных основателей современного светского национального государства
Например, Кревельд в своей книге The Rise and Decline of the State пишет:
«Гоббс заслуживает признания как изобретатель “государства” … как абстрактной сущности, отдельной как от суверена (который, как он выражается, “несёт” его), так и от управляемых, которые посредством договора между собой передали ему свои права… Суверен Гоббса гораздо более могущественен чем … любой западный правитель со времён поздней античности».
Хотя Гоббс, возможно, разделяет эту сомнительную славу с Николо Маккиавели, Жаном Боденом и другими, именно он стал первым крупным западным мыслителем, систематически сформулировавшим концепцию единой суверенной государственной власти, обладающей абсолютной властью над определённой территорией.
Гоббс утверждал, что государство должно обладать монополией на принуждение и обеспечение безопасности в пределах определённой географической территории. Кроме того, вместо апелляции к божественному праву или традиции Гоббс пытался оправдать государство через апелляцию к разуму и общественному договору. Гоббс перенёс акцент с личности правителя (короля) на структуру государства — «Левиафан» как корпоративное образование, представляющее всех граждан.
Нравится нам это или нет, концепция национального государства Гоббса на протяжении последних столетий являлась стандартной парадигмой и контекстом, в рамках которых современные люди размышляют о правительстве. Не читая Гоббса, люди воспроизводят его предпосылки, допущения, опасения и аргументы в пользу государства. Однако — используя простую логику и собственные предпосылки Гоббса — можно увидеть, что предлагаемые им решения ничего не решают.
Главный аргумент Гоббса в пользу государства
Гоббсовская модель исходит из того, что потенциальная склонность людей к агрессии создаёт возможность постоянных межличностных конфликтов и войн и что возникающая вследствие этого опасность требует монополии на насилие/принуждение в пределах определённой географической территории, обеспечиваемой централизованным политическим государством.
Иначе говоря, если выразиться проще: из-за возможности конфликтов между людьми в «естественном состоянии», а также потому, что это состояние опасности ограничивает прогресс, люди передают все права и полномочия государственной элите, обладающей исключительным законным правом на насилие. Или, другими словами: поскольку отдельные люди бьют (или могут ударить) друг друга, а это делает их жизнь небезопасной, они отказываются от всех прав и полномочий в пользу государства — которое может законно применять насилие ко всем внутри своих границ — и которое удерживает людей в повиновении посредством угрозы насилия.
Гоббс писал:
«И поскольку состояние человека … есть состояние войны всех против всех, при котором каждый руководствуется собственным разумом и не существует ничего, чем он не мог бы воспользоваться ради сохранения своей жизни от врагов; из этого следует, что в таком состоянии каждый человек имеет право на всё, даже на тела других людей. И потому, пока сохраняется это естественное право каждого человека на всё, ни у кого не может быть уверенности — каким бы сильным или мудрым он ни был — в том, что он проживёт срок, который природа обычно отпускает людям».
Хотя читатели этой заметки, скорее всего, не испытывают симпатии к Гоббсу, следует признать обоснованность некоторых его утверждений. В мире действительно существуют конфликты между людьми, а не только экономическая редкость ресурсов. Эти конфликты или потенциальные конфликты дорого обходятся обществу и не только наносят ущерб экономическому росту, но и препятствуют его возникновению изначально. Гоббс признавал, что мир и взаимное сотрудничество являются основами процветания и что они зависят от безопасности. Кроме того, люди могут сколько угодно выступать за философскую и правовую систему, основанную на ротбардианском естественном праве и правах собственности, однако это потребовало бы как индивидуально-культурного признания этих ценностей, так и силы, необходимой для обеспечения соблюдения этих прав.
Гоббс заключает:
«Конечной причиной, целью или намерением людей (которые по природе любят свободу и господство над другими) при введении этого ограничения над самими собой (в котором, как мы видим, они живут в государствах) является забота о собственном сохранении и, благодаря этому, о более удовлетворительной жизни; то есть стремление вывести себя из того жалкого состояния войны, которое неизбежно вытекает … из естественных страстей людей, когда нет видимой Власти, держащей их в страхе и связывающей страхом наказания с исполнением их соглашений и соблюдением этих Законов Природы …»
Здесь Гоббс снова проявляет определённую проницательность. В своём описании человеческой природы он утверждает, что люди по природе любят свободу и господство над другими — люди хотят контролировать других, не будучи контролируемыми ими. Это утверждение можно оспаривать; более того, многие либертарианцы сказали бы, что это неверно или, по крайней мере, не обязательно является стандартным состоянием человеческой природы. Однако даже если это верно, это скорее ослабляет аргумент Гоббса, чем усиливает его. Либертарианец вполне может без смущения разделять эту предпосылку с Гоббсом, хотя мы бы добавили, что это, безусловно, не всегда так и что люди, очевидно, способны не только конфликтовать, но и сотрудничать.
Согласно Гоббсу:
«Отсюда очевидно, что пока люди живут без общей Власти, держащей их всех в страхе, они находятся в том состоянии, которое называется войной; и такой войной, где каждый воюет против каждого».
Следовательно, согласно его логике, государство предоставляет общую власть, которая «держит всех в страхе», сдерживая межличностную преступность и конфликты посредством страха наказания со стороны государства.
Человеческая природа — ахиллесова пята Гоббса
Суммируем основную аргументацию Гоббса в пользу государства:
- в естественном состоянии каждый имеет право на всё, даже на тела других людей (абсолютная свобода и автономия);
- поскольку каждый может делать всё, что считает необходимым для собственного выживания, никто не находится в безопасности;
следовательно,
- мир и безопасность требуют, чтобы люди отказались от этой свободы в пользу абсолютного суверена, поддерживающего порядок.
Люди спорят о том, был ли Гоббс прав, рассматривая человеческую природу как неизбежно конфликтную, однако мы примем его предпосылки. Но даже при принятии гоббсовских предпосылок о человеческой природе его вывод не следует логически или неизбежно. Та же самая человеческая природа, которая делает людей опасными в естественном состоянии, делает правителей опасными в системе государства — и, возможно, даже более опасными. Проблема не была решена; её просто перенесли в другое место и, вероятно, усилили. Люди часто цитируют одно из самых известных высказываний Джеймса Медисона:
«Если бы люди были ангелами, правительство было бы ненужно».
Кажущийся очевидным вывод состоит в том, что правительство необходимо именно из-за человеческой природы. Однако часто опускают — или не знают — то, что он сказал далее:
«Если бы ангелы управляли людьми, не нужны были бы ни внешние, ни внутренние ограничения власти. При создании правительства, которое должно управляться людьми, главная трудность заключается в следующем: сначала необходимо дать правительству возможность контролировать управляемых; а затем обязать его контролировать само себя».
Если Джеймс Медисон прав относительно человеческой природы, тогда правительство становится проблемой исходя из его собственной предпосылки. Мэдисон признавал — неангельская человеческая природа плюс политическая власть («люди над людьми») не решают проблему. Предлагаемое Мэдисоном решение заключалось в его идее, что правительство определённой структуры сможет одновременно управлять народом и самим собой. Удалось ли это — читатели могут решить сами.
Томас Джефферсон также писал:
«Иногда говорят, что человеку нельзя доверить управление самим собой. Но можно ли тогда доверить ему управление другими? Или мы нашли ангелов в облике королей, чтобы они правили нами? Пусть история ответит на этот вопрос».
Точно так же негативный взгляд Томаса Гоббса на человеческую природу должен был бы говорить против наделения носителей этой природы политической властью. Если человеческая природа без государства плоха, то что можно сказать о той же самой человеческой природе, которая законно управляет другими и обладает монополией на принуждение? В таких обстоятельствах ничто из того, что делают политические элиты в правительстве — разделяющие ту же человеческую природу, что и мы, — не может считаться незаконным.
Кроме того, согласно теории общественного договора, особенно в демократиях, если «мы» наделяем правительство властью и сами являемся правительством, тогда всё, что правительство делает с нами, мы якобы делаем сами с собой.
По этому поводу Мюррей Ротбард писал:
«Полезный коллективный термин “мы” позволил набросить идеологическую маскировку на реальность политической жизни. Если “мы — это правительство”, тогда всё, что правительство делает с индивидом, не только справедливо и нетиранично, но и “добровольно” со стороны самого этого индивида. Если правительство накопило огромный государственный долг, который должен быть выплачен посредством налогообложения одной группы ради выгоды другой, реальность этого бремени затушёвывается утверждением, что “мы должны сами себе”; если правительство призывает человека в армию или бросает его в тюрьму за инакомыслие, тогда он якобы “делает это самому себе”, и, следовательно, ничего предосудительного не произошло. Согласно такой логике, евреи, убитые нацистским правительством, не были убиты; напротив, они “совершили самоубийство”, поскольку они были правительством (которое было демократически избрано), а следовательно, всё, что правительство делало с ними, происходило добровольно с их стороны».
Государственная модель Гоббса просто наделяет определённых людей — политическую касту — чрезмерной и неподотчётной властью над другими. И здесь то, что он говорит, несомненно верно, но в несколько ином смысле:
«…люди … по природе любят свободу и господство над другими …»
Преступная деятельность политической касты считается законной, когда её осуществляет государство, она часто вообще не воспринимается как преступная деятельность. Худшие из серийных убийц убивали около двухсот человек. Однако убийства собственного населения, совершаемые правительствами — не говоря уже о войнах — исчисляются сотнями миллионов.
Хотя Гоббс был прав в том, что человеческая природа действительно содержит потенциал для конфликта, преступности и разрушения, его собственные предпосылки должны были бы предупредить его об опасностях предоставления одним людям политической власти над другими. Короче говоря, если Гоббс был прав относительно человеческой природы, тогда его решение в форме современного государства ничего не решает.
Если же он ошибался относительно человеческой природы, тогда его аргумент не имеет значения.
Перевод: Наталия Афончина
Редактор: Владимир Золоторев