Достоверность и неопределённость: конечные основания экономической науки. Эссе о методе (продолжение)

Достоверность и неопределённость

1. Проблема количественной определённости

Лабораторные эксперименты и наблюдение внешних явлений позволяют естественным наукам осуществлять измерения и количественно выражать знания. Поэтому естественные науки раньше было принято называть точными науками а науки о человеческой деятельности принижались за недостаток точности.

Сегодня уже никто не отрицает, что вследствие несовершенства наших органов чувств измерение никогда не бывает совершенным и точным в полном смысле этих слов. Оно всегда является лишь более или менее приблизительным. Кроме того, принцип Гейзенберга демонстрирует, что существуют отношения, которые человек вообще не способен измерить. В наших описаниях природных явлений не существует количественной точности. Однако приближённые результаты, которые дают измерения физических и химических объектов, в целом достаточны для практических целей. Область техники — это область приблизительных измерений и приблизительной количественной определённости.

В сфере человеческой деятельности не существует постоянных отношений между какими-либо факторами. Следовательно, здесь невозможны ни измерение, ни количественное выражение. Все измеримые величины, с которыми сталкиваются науки о человеческой деятельности, представляют собой количественные характеристики среды, в которой человек живёт и действует. Они являются историческими фактами, например фактами экономической или военной истории, и их необходимо чётко отличать от проблем, которыми занимается теоретическая наука о деятельности — праксеология и в особенности её наиболее развитая часть, экономическая теория.

Введённые в заблуждение представлением о том, что науки о человеческой деятельности должны подражать методам естественных наук, многочисленные авторы стремятся к количественному выражению экономической теории. Они полагают, что экономическая теория должна подражать химии, которая прошла путь от качественной стадии к количественной.¹ Их девиз — позитивистская максима: «Наука — это измерение». Располагая щедрым финансированием, они заняты манипуляциями со статистическими данными, которые предоставляют правительства, торговые ассоциации, корпорации и другие предприятиям. Они пытаются вычислить арифметические соотношения между различными данными и таким образом установить то, что по аналогии с естественными науками называют корреляциями и функциями.

Они не понимают, что в сфере человеческой деятельности статистика всегда является историей, а предполагаемые «корреляции» и «функции» описывают не что иное, как то, что произошло в определённый момент времени в определённой географической области в результате деятельности определённого числа людей.² Как метод экономического анализа эконометрика представляет собой детскую игру с цифрами, которая ничего не даёт для прояснения проблем экономической действительности.

2. Достоверное знание

Радикальный эмпиризм отвергает представление о том, что человеческому разуму доступно достоверное знание об условиях существования вселенной. Он рассматривает априорные категории логики и математики как допущения или соглашения, свободно выбираемые в силу их удобства для получения того вида знания, который человек способен приобрести. Всё, что выводится посредством дедукции из этих априорных категорий, является лишь тавтологией и не сообщает никакой информации о состоянии действительности. Даже если бы мы приняли несостоятельную догму о закономерном характере связей между природными событиями и последовательности, в которой они происходят, несовершенство и ограниченность человеческих органов чувств не позволили бы считать достоверным какое-либо апостериорное знание.

Мы, люди, считают эмпиристы, таковы, каковы мы есть, и должны смириться с этим положением вещей. Для нас непостижимо, каковы вещи „на самом деле“ или какими они могли бы предстать с точки зрения сверхчеловеческого разума, существенно отличающегося от человеческого разума, каким он существует на нынешнем этапе истории вселенной.

Однако этот радикальный скептицизм не распространяется на праксеологическое знание. Праксеология также исходит из априорной категории и использует дедуктивное рассуждение. Тем не менее возражения, выдвигаемые скептицизмом против доказательной силы априорных категорий и априорных рассуждений, к ней неприменимы. Ибо, как необходимо ещё раз подчеркнуть, действительность, объяснение и истолкование которой составляет задачу праксеологии, имеет ту же природу, что и логическая структура человеческого разума. Человеческий разум порождает как человеческое мышление, так и человеческую деятельность. Человеческая деятельность и человеческое мышление происходят из одного источника и в этом смысле однородны. В структуре деятельности нет ничего, чего человеческий разум не мог бы полностью объяснить. Именно в этом смысле праксеология даёт достоверное знание.

Человек, каким он существует на этой планете на нынешнем этапе истории вселенной, однажды может исчезнуть. Но пока существуют представители вида Homo sapiens, человеческая деятельность будет сохранять ту категориальную природу, которую изучает праксеология. В этом ограниченном смысле праксеология даёт точное знание о закономерностях человеческой деятельности, которые сохранятся и в будущем.

В сфере человеческой деятельности все количественно определённые величины относятся исключительно к истории и не дают никакого знания, которое имело бы значение за пределами конкретного исторического стечения обстоятельств, породившего эти величины. Всякое общее знание, то есть всякое знание, применимое не только к определённому стечению обстоятельств в прошлом, но и ко всем праксеологически тождественным сочетаниям обстоятельств как в прошлом, так и в будущем, является дедуктивным знанием, которое в конечном счёте выводится из априорной категории деятельности. Оно строго применимо к любой действительности человеческой деятельности, какой она была в прошлом и какой будет в будущем. Оно даёт точное знание о реальных вещах.

3. Неопределённость будущего

Согласно часто цитируемому высказыванию Огюста Конта, цель естественных наук — познавать, чтобы предсказывать будущие события. Эти предсказания, поскольку они касаются последствий человеческой деятельности, носят условный характер. Они гласят: если А, то В. Но они ничего не говорят о том, возникнет ли А. Если человек примет цианистый калий, он умрёт. Но проглотит ли он этот яд или нет — остаётся неизвестным.

Предсказания праксеологии в пределах их применимости абсолютно достоверны. Но они ничего не говорят нам о ценностных суждениях действующих людей и о том, как эти суждения будут определять их действия. Всё, что мы можем знать об этих ценностных суждениях, имеет категориальную природу специфического понимания, присущего историческим наукам о человеческой деятельности. Невозможно заранее знать, окажутся ли верными наши предположения о будущих ценностных суждениях — наших собственных или других людей — и о средствах, к которым будут прибегать для согласования действий с этими ценностными суждениями.

Эта неопределённость будущего — одна из главных особенностей человеческого существования. Она накладывает отпечаток на все проявления жизни и деятельности. Человек находится во власти сил, которые ему неподвластны. Он действует, стремясь по возможности избежать того, что, по его мнению, может причинить ему вред. Но даже в лучшем случае он способен добиться успеха лишь в весьма ограниченных пределах. И он никогда не может знать заранее, в какой мере его действия позволят достичь поставленной цели и, даже если цель будет достигнута, покажется ли впоследствии ему самому или другим людям, оценивающим его поступок, что он сделал наилучший выбор из всех вариантов, доступных ему в тот момент, когда он приступил к действию.

Применение достижений естественных наук на практике направлено на установление полного контроля над определённой областью явлений, которая, разумеется, охватывает лишь малую часть событий, определяющих судьбу человека. Хотя прогресс естественных наук способствует расширению сферы деятельности, направляемой научным знанием, она никогда не сможет охватить более чем небольшую часть возможных событий. И даже в этих пределах абсолютная достоверность недостижима. Достижению намеченного результата может помешать вмешательство сил, ещё недостаточно изученных или неподвластных человеку. Применение научных и технических знаний на практике не устраняет случайность из человеческой жизни, а лишь несколько сужает сферу её действия. Всегда остаётся область, которая в силу ограниченности человеческого знания представляется областью чистой случайности и превращает жизнь в азартную игру. Человек и всё, что он создаёт, всегда подвержены воздействию непредвиденных и неподконтрольных событий. Ему не остаётся ничего другого, кроме как полагаться на удачу в надежде, что они его не затронут. Даже недалёкие люди не могут не осознавать, что их благополучие в конечном счёте зависит от действия сил, неподвластных человеческой мудрости, знанию, предвидению и предусмотрительности. Перед лицом этих сил всякое человеческое планирование тщетно. Именно это имеет в виду религия, когда говорит о непостижимых предначертаниях Небес и обращается к молитве.

4. Количественное выражение и понимание в деятельности и истории

Многие данные, с которыми имеет дело человеческий разум при обращении к прошлому или планировании будущего, могут быть выражены численно. Другие величины, имеющие значение для рассматриваемых вопросов, могут быть выражены только словами, на нематематическом языке. В отношении таких величин специфическое понимание, присущее наукам о человеческой деятельности, служит, так сказать, заменой невозможного измерения.

Именно в этом смысле как историк, так и действующий человек говорят о значимости различных событий и действий с точки зрения их роли в возникновении других событий и определённых состояний дел. Именно в этом смысле они различают более и менее важные события и факты, а также великих и менее выдающихся людей.

Если при планировании действий в такой квазиколичественной оценке действительности допускаются ошибки, они имеют пагубные последствия. Расчёты на будущее неизбежно оказываются несостоятельными, если основываются на ошибочных представлениях о будущих обстоятельствах. Даже если они «качественно» верны, то есть если предвиденные обстоятельства действительно наступают, они могут привести к катастрофическим последствиям, если оказываются «количественно» ошибочными, то есть если допущены ошибки в оценке масштабов последствий или сроков их наступления. Именно это делает долгосрочные расчёты государственных деятелей и предпринимателей особенно рискованными.

5. Ненадёжность прогнозирования в человеческих делах

Предсказывая то, что может или должно произойти в будущем, человек может оказаться прав или ошибиться. Но его представления о будущих событиях не могут повлиять на ход природных процессов. Чего бы человек ни ожидал, природа будет следовать своим путём, не испытывая никакого влияния человеческих ожиданий, стремлений, желаний и надежд.

Иначе обстоит дело в той сфере, на которую может влиять человеческая деятельность. Предсказание может не сбыться именно потому, что оно побудило людей успешно предотвратить предсказанные события. Людей нередко побуждает прислушиваться к прорицателям или обращаться к ним за советом желание избежать нежелательных событий, которые, согласно этим пророчествам, уготованы им в будущем. Если же, напротив, обещанное оракулом соответствовует их желаниям, они могут отреагировать на пророчество двумя способами. Доверившись оракулу, они могут либо впасть в бездействие и пренебречь тем, что необходимо было сделать для достижения предсказанной цели, либо, преисполнившись уверенности, удвоить свои усилия ради достижения желаемого результата. Во всех подобных случаях содержание пророчества могло изменить ход событий, отклонив его от того направления, в котором события развивались бы в отсутствие предсказания, якобы заслуживающего доверия.

Проиллюстрируем эту проблему на примере экономического прогнозирования. Если в мае людям сообщат, что продолжающийся экономический бум продлится ещё несколько месяцев и не завершится крахом до декабря, они постараются продать свои активы как можно скорее, во всяком случае до наступления декабря. В результате бум закончится раньше срока, указанного в прогнозе.

6. Экономическое прогнозирование и доктрина тенденций

Экономическая теория способна предсказывать последствия, которых следует ожидать от применения определённых мер экономической политики. Она может ответить на вопрос, способна ли та или иная политика достичь поставленных целей, а если нет, то каковы будут её действительные последствия. Но, разумеется, такое предсказание может быть только «качественным». Оно не может быть «количественным», поскольку между рассматриваемыми факторами и последствиями не существует постоянных соотношений. Практическая ценность экономической теории заключается именно в этой строго ограниченной способности предсказывать результаты определённых мер.

Те, кто отвергает априорную экономическую теорию по причине её априорного характера, — приверженцы различных школ историзма и институционализма — с точки зрения собственных эпистемологических принципов должны были бы воздерживаться от любых суждений о будущих последствиях, которых следует ожидать от той или иной политики. Они не могут даже знать, к каким последствиям приводила та или иная мера, когда она применялась в прошлом. Ведь происходившее всегда было результатом совместного действия множества факторов. Рассматриваемая мера была лишь одним из многих факторов, способствовавших возникновению конечного результата. Но даже если эти учёные настолько смелы, что утверждают, будто определённая мера в прошлом привела к определённому результату, с точки зрения собственных принципов они не имели бы оснований предполагать, что такой же результат будет достигнут и в будущем.³

Последовательные сторонники историзма и институционализма должны были бы воздерживаться от высказывания каких-либо мнений о последствиях любой меры или политики, которые по самой своей природе относятся к будущему. Им пришлось бы ограничить своё учение рассмотрением экономической истории. (Мы можем оставить в стороне вопрос о том, как можно изучать экономическую историю без экономической теории.)

Однако интерес публики к исследованиям, именуемым экономическими, целиком обусловлен ожиданием того, что из них можно узнать нечто о способах достижения определённых целей. Студенты, посещающие лекции профессоров «экономической теории» и правительства, назначающие «экономических» советников, стремятся получить сведения о будущем, а не о прошлом. Но всё, что эти специалисты могут им сообщить, если они остаются верны собственным эпистемологическим принципам, относится к прошлому.

Чтобы успокоить своих клиентов — государственных деятелей, предпринимателей и студентов, — эти учёные разработали доктрину тенденций. Они предполагают, что тенденции, преобладавшие в недавнем прошлом, которое нередко ошибочно называют настоящим, сохранятся и в будущем. Если они считают какую-либо тенденцию нежелательной, то рекомендуют меры для её изменения. Если же они считают её желательной, то склонны объявлять её неизбежной и непреодолимой, не принимая во внимание тот факт, что тенденции, проявлявшиеся в истории, могут изменяться, часто — а точнее, всегда — изменялись и могут измениться даже в самом ближайшем будущем.

7. Принятие решений

В подходах к научным проблемам и в научной терминологии существуют свои моды и поветрия. То, что праксеология называет выбором, в наши дни, когда речь идёт о выборе средств, принято называть принятием решений. Этот неологизм призван отвлечь внимание от того факта, что важно не просто сделать выбор, а сделать наилучший из возможных выборов. Это означает действовать таким образом, чтобы удовлетворение менее настоятельного желания не препятствовало достижению более настоятельно желаемой цели. В производственных процессах, которыми в рыночной экономике руководят предприятия, стремящиеся к получению прибыли, это по мере возможности достигается благодаря интеллектуальному инструменту экономического расчёта. В самодостаточной, замкнутой социалистической системе, которая не может прибегнуть к экономическому расчёту, принятие решений относительно выбора средств представляет собой не более чем азартную игру.

8. Подтверждение и опровержимость

В естественных науках теория может сохранять силу лишь в том случае, если она согласуется с экспериментально установленными фактами. До недавнего времени такое согласование считалось подтверждением теории. Карл Поппер в 1935 году в работе «Logik und Forschung»⁴ указал, что факты не могут подтвердить теорию, а могут лишь опровергнуть её. Поэтому более правильная формулировка должна быть такой: теория теряет силу, если она опровергается данными опыта. Таким образом, опыт ограничивает свободу учёного при построении теорий. От гипотезы необходимо отказаться, если эксперименты показывают, что она несовместима с установленными фактами опыта.

Очевидно, что всё это никоим образом не относится к проблемам наук о человеческой деятельности. В этой области не существует экспериментально установленных фактов в указанном смысле. Весь опыт здесь, как необходимо повторять снова и снова, представляет собой исторический опыт, то есть опыт сложных явлений. Такой опыт никогда не может дать ничего, что обладало бы той логической природой, которую естественные науки приписывают «фактам опыта».

Если принять терминологию логического позитивизма и в особенности Поппера, теория или гипотеза является «ненаучной», если она в принципе не может быть опровергнута опытом. Следовательно, все априорные теории, включая математику и праксеологию, оказываются «ненаучными». Однако, это всего лишь словесная придирка. Ни один серьёзный человек не станет тратить время на обсуждение подобного терминологического вопроса. Праксеология и экономическая теория сохранят своё первостепенное значение для человеческой жизни и деятельности независимо от того, как люди будут их классифицировать и характеризовать.

Престиж, которым естественные науки пользуются в нашей цивилизации, разумеется, основан не только на том, что их теоретические положения до сих пор не были опровергнуты. Помимо результатов лабораторных экспериментов, существует и тот факт, что машины и всевозможные другие устройства, созданные в соответствии с положениями науки, работают именно так, как можно было ожидать на основании этих положений. Электрические двигатели и машины служат подтверждением теорий электричества, на которых основывались их создание и работа. Находясь в комнате, освещённой электрическими лампами, оборудованной телефоном, охлаждаемой электрическим вентилятором и убираемой с помощью пылесоса, и философ, и обычный человек не могут не признать, что теории электричества, возможно, представляют собой нечто большее, чем просто теории, которые до сих пор не были опровергнуты экспериментом.

9. Проверка праксеологических теорем

Эпистемолог, который начинает свои умозрительные рассуждения с анализа методов естественных наук и которому шоры мешают видеть что-либо за пределами этой области, сообщает нам лишь то, что естественные науки являются естественными науками, а то, что не является естественной наукой, естественной наукой не является. О науках о человеческой деятельности он ничего не знает, а потому всё, что он о них говорит, не имеет никакого значения.

То, что праксеологические теории не могут быть опровергнуты экспериментами или подтверждены успешным применением при создании различных технических устройств, вовсе не является открытием этих авторов. Именно эти обстоятельства и составляют одну из сторон рассматриваемой нами проблемы.

Согласно позитивистской доктрине, природа и действительность сами запечатлевают себя на чистом листе человеческого сознания посредством чувственных данных, которые фиксируются в протокольных высказываниях. Тот вид опыта, на который позитивисты ссылаются, говоря о проверяемости и опровержимости, представляется им чем-то совершенно не зависящим от логической структуры человеческого разума. Такой опыт даёт якобы достоверное изображение действительности. Разум же, напротив, по их представлениям, произволен и потому подвержен ошибкам и неверным истолкованиям.

Эта доктрина не только не учитывает возможность ошибок при восприятии чувственно воспринимаемых объектов, но и не осознаёт, что восприятие представляет собой нечто большее, чем простое чувственное ощущение, что оно является интеллектуальным актом, совершаемым разумом. В этом отношении ассоцианизм и гештальтпсихология сходятся во мнениях.⁵ Нет никаких оснований считать, что интеллектуальная деятельность, посредством которой разум воспринимает внешний объект, обладает большей познавательной достоверностью, чем интеллектуальная деятельность, посредством которой разум исследует собственные способы функционирования.⁶

В действительности для человеческого разума нет ничего более достоверного, чем то, что раскрывает категория человеческой деятельности. Нет ни одного человека, которому было бы чуждо стремление посредством соответствующего поведения заменить одно положение дел другим — тем, которое не возникло бы без его вмешательства. Лишь там, где существует деятельность, существуют и люди.

Наше знание о собственных действиях и действиях других людей обусловлено знакомством с категорией деятельности, которое мы приобретаем благодаря самонаблюдению и самоанализу, а также пониманию поведения других людей. Подвергнуть сомнению это знание столь же невозможно, как и сам факт того, что мы живы.

Тот, кто хочет оспорить праксеологическую теорему, должен шаг за шагом проследить ход рассуждений, приведших к её формулированию, пока не обнаружит звено, в котором можно выявить логическую ошибку. Но если такое обратное прослеживание цепочки дедуктивных рассуждений приводит к категории деятельности, не обнаружив ни одного ошибочного звена, теорема получает полное подтверждение.

Позитивисты, отвергающие такую теорему, не подвергнув её подобной проверке, ничуть не менее неразумны, чем астрономы XVII века, которые отказывались взглянуть в телескоп, способный показать им, что Галилей был прав, а они ошибались.

Оригинал

Перевод: Наталия Афончина

Редактор: Владимир Золоторев