Liberty Education Project
Knowledge Is Freedom
Уильям Л. Андерсон
В спровоцированном государством кризисе потери будут только расти

Многие из нас уже столкнулись с пустыми полками в продуктовых магазинах, поучаствовали в сумасшедшем забеге за туалетной бумагой и пережили вездесущее лицо Энтони Фаучи из Национального института здравоохранения в телевизионных передачах. Федеральные и местные власти в своих попытках держать людей подальше друг от друга и предотвращать социальные контакты расширяют свои конституционные полномочия намного дальше тех, с которыми согласились бы отцы-основатели. (В настоящее время я нахожусь в Сакраменто, штат Калифорния, где только что была принята де-факто местная версия военного положения.)

Почти каждый человек, который затронут этой волной государственных приказов, — что в значительной степени означает всех нас,— придерживается некоего мнения о коронавирусе, варьирующегося от того, что это не представляет серьезной угрозы для здоровья (по сравнению даже с обычным гриппом), до необходимости военного положения (губернатор Калифорни Гэвин Ньюсом). Военная терминология, такая как «убежище на месте», в настоящее время стала частью обычного языка, поскольку правительства всех уровней считают, что они выглядят тем более серьезными и ответственными, чем более драконовские приказы они издают.

“Нью-Йорк Таймс” объявил, что “Небеса падают”, и призвал к тому, чтобы правительство присвоило себе все, что найдет. С другой стороны Род Дрехер из “Американского консерватора” требует, чтобы правительство арестовало и заключило в тюрьму так называемых “ценовых мошенников”. (Ирония заключается в том, что большая часть того, что Дрехер пишет в своей колонке в АК, осуждает политическую атмосферу, созданную бывшими тоталитарными коммунистическими правительствами Восточной Европы и СССР. Одновременно он фактически призывает к введению у нас категории “экономических преступлений”, которые были центральным элементом управления в тех обществах.) Sojourners обвиняет Рональда Рейгана и Билли Грэма в текущем кризисе, утверждая, что они не любили правительство в должной мере.

Мы видим, как много людей желает, чтобы правительства реагировали на ситуацию, характеризующуюся неопределенностью. В таких обстоятельствах они требуют «решений», которые только могут усугубить ситуацию, и нет лучшего способа сделать массы более уязвимыми перед болезнями, чем сделать их нищими. Кроме того, и* “Нью-Йорк Таймс”* и “один-два удара” *“Американского консерватора”* требуют полной субъективности в оценках прихотей правительства, что очень затрудняет рациональную дискуссию о том, что происходит, независимо от того, какую идеологическую позицию вы занимаете.

Есть некоторые вещи, которые мы точно знаем. Мы знаем, что это не 1918 год, вопреки мнению Фаучи, и что COVID-19 — это не испанский грипп, который свирепствовал по всему миру более года, убив более полумиллиона человек в одних только США. В 1918 году мир находился в состоянии войны, и даже без войны ожидаемая продолжительность жизни в Соединенных Штатах составляла приблизительно пятьдесят три года (по сравнению с почти восемьюдесятью годами сегодня). Эпидемии, вызванные корью, полиомиелитом, коклюшем, желтой лихорадкой, холерой и даже малярией, были для американцев частью образа жизни, не говоря уже о людях в других частях земного шара.

Первая мировая война принесла недоедание в Европу и другие регионы, затронутые войной; медицинское обслуживание значительно уступало тому, что существует сегодня; политические власти устраивали митинги, на которых в огромных толпах быстро распространялись болезни, а военные власти организовывали толпы на больших транспортных кораблях. Больницы использовали палатную систему, что означало, что больных людей складировали всех вместе, многие из них просто ждали смерти.

Согласно сообщениям той эпохи, испанский грипп забирал своих жертв быстро, иногда в течение нескольких часов. Его смертность составляла около 2,5% (по сравнению с 0,1% или менее от обычного гриппа), и, несмотря на ложное утверждение Фаучи о том, что смертность от COVID-19 в 10 раз выше, чем от обычного гриппа, даже эти крайние цифры не приближаются к цифрам 1918 года.

Тем не менее, это не мешает политическим деятелям говорить дикие вещи, вроде заявления Элизабет Уоррен о том, что около 2,2 миллиона американцев умрут от этой новейшей угрозы и что число погибших в мире может составить более 10 миллионов. Неудивительно, что Уоррен призывает к огромному и немедленному расширению государства всеобщего благосостояния, к тому, чтобы правительство печатало много-много денег и к почти диктаторскому экономическому контролю.

Как отмечалось ранее, все это является ответом на неопределенность в отношении того, насколько этот вирус будет распространяться и как он будет влиять на здоровье американцев. Однако то, что мы знаем (по крайней мере, на данный момент), не добавляет веры американским политикам и СМИ, особенно элитным СМИ.

Если “Нью-Йорк Таймс” считает, что “небеса падают”, хотелось бы увидеть какое-то доказательство. Мы знаем, что к этому моменту — через несколько недель от начала всей этой истории — умерло около 220 человек (на момент написания этой статьи, хотя сегодня это число, вероятно, возрастет). Кроме того, как показывает ссылка, подавляющее большинство зарегистрированных случаев COVID-19 в США классифицируется как “легкие”. Если бы угроза от этого вируса была такой же, как в 1918–1919 годах, среди нас было бы гораздо больше погибших.

Действительно, мы слышим так много противоречивых мнений. “Нью-Йорк Таймс” провозглашает себя “газетой-хроникером”, однако большинство из нас сомневается, что эта газета даст нам что-то, кроме самых крайних мнений или откровенной дезинформации, и только те мнения, которые будут призывать к неограниченной государственной власти и требовать от американцев отказаться от тех немногих свобод, которые у них еще есть. В конце концов, “Нью-Йорк Таймс” является “прогрессивной” газетой, и уже более века прогрессисты заявляют, что наше правительство должно быть в первую очередь правительством, возглавляемым “экспертами”, а не выборными должностными лицами, как заявляет эта недавняя редакционная колонка Нью-Йорк Таймса.

Непреднамеренные последствия или предполагаемые результаты?

Недавно я разговаривал с экономистом Дэвидом Хендерсоном, который живет в Монтерее, штат Калифорния, где местные власти приказали жителям “оставаться на местах” еще до того, как губернатор Ньюсом заблокировал весь штат. Он сказал мне, что один из чиновников местного правительства, который голосовал за домашний арест, объяснял свои действия, сказав то, что мы уже и так знаем о политиках, которые принимают решения в ситуациях с неопределенным исходом: по умолчанию стоит принять наихудший сценарий и действовать соответственно.

Решение чиновника было вполне логичным, учитывая его стимулы. Если кто-нибудь в Монтерее умрет от COVID-19, обвинят его и других чиновников. Однако, если экономика пойдет на спад в результате действий правительства, его не обвинят. Чиновники и средства массовой информации будут обвинять капитализм, и это объяснение почти наверняка будет хорошо продаваться большинству населения.

В условиях неопределенности правительственные чиновники обычно принимают самое безопасное для себя решение. И кто может обвинить их? Мне вспоминается статья «Баптисты и бутлегеры», которую экономист Брюс Йандл написал для Regulation почти сорок лет назад. Будучи молодым ученым-экономистом, только что пришедшим на работу в Федеральную торговую комиссию, Яндл был полон замечательных идей о том, как “исправить” ущерб, наносимый некоторыми правилами, которые, казалось, бросали вызов здравому смыслу. Он пишет:

Мало того, что правительство редко достигает заявленных целей с наименьшими затратами, но часто его регулирующие органы, похоже, стремятся выбрать самый дорогостоящий подход, который они могут найти. По этой причине, я и другие представители научных кругов несколько лет назад решили, что для спасения мира от регулирования необходима масштабная программа экономического образования. Если бы мы, экономисты, могли просто немного обучить регуляторов законам спроса и предложения, мы сэкономили бы бесчисленные миллиарды долларов.

Йандл продолжает, используя библейскую лексику: “Поле было белым от урожая, и я был готов обучать регуляторов”. Однако, отмечает он, выяснилось, что экономисты FTC многое понимали и что проблема заключалась не в невежестве чиновников, а в структуре затрат и стимулов. Йандл пишет:

Это положило начало новому подходу к моим исследованиям в области регулирования. Во-первых, вместо того, чтобы предполагать, что регулирующие органы действительно намеревались минимизировать затраты, но каким-то образом продолжали совершать сумасшедшие ошибки, я начал предполагать, что они вообще не пытались минимизировать издержки — по крайней мере, не те, которые меня беспокоили. Они пытались минимизировать свои издержки, как это делает большинство разумных людей.

В ситуации, в которой мы оказались, на ум приходят разные картинки. Такие люди, как Дональд Трамп и Энтони Фаучи, хотели бы, чтобы мы видели эту ситуацию так — ответственные эксперты следят за изменениями на местах по мере их возникновения и дают указания по устранению проблем. Есть и другая картина, которая не будет так широко освещаться: толпа политиков, мечущихся от одного кризиса к другому и отдающих противоречивые приказы, создающие хаос и экономический крах.

Реальность сильно отличается от того и другого. Дело не в том, что чиновники пытаются защитить американцев от COVID-19 и непреднамеренно своими действиями отправляют под откос поезд экономики, о чем, похоже, говорит Хизер Макдональд:

Ущерб, нанесенный средствам существования людей в результате экономического спада, является реальным и широко распространенным. Его последствия для здоровья будут более серьезными, чем последствия коронавируса, как показывает Стив Маланга в City Journal. Люди, которые меньше всего могут позволить себе потерять работу, больше всего пострадают от ограничений туризма. Мелкие предприниматели, будь то в сфере производства или в сфере услуг, будут бороться изо всех сил, чтобы остаться на плаву. Такой неоправданный, непредсказуемый экономический хаос подрывает легитимность правительства.

Нет, все совсем не так. Если предполагается, что действия правительства предотвратят любую смерть от этого нового вируса (или, по крайней мере, попытаются предотвратить смерть), то любой экономический ущерб, который может возникнуть в результате карантина для работающих американцев и закрытия их источников существования, будет игнорироваться, поскольку многие в средствах массовой информации и в других местах уже обвиняют капитализм в нынешнем кризисе. Не забывайте, что видные демократы уже призывают обвинить Трампа в убийстве по неосторожности, потому что, по их мнению, он не действовал достаточно быстро против COVID-19. Вопреки распространенному мнению, успешная экономика не дает правительству легитимности; если бы это было правдой, то Франклин Д. Рузвельт высмеивался был бы точно так же, как Адольф Гитлер, учитывая, что его Новый курс продлил Великую депрессию.

Обратите внимание, что политики, сталкивающиеся с неопределенными обстоятельствами, будут действовать совсем не так, как предприниматели, которые также действуют в условиях неопределенности. Политики выбирают, руководствуясь тем, что лучше для них самих, тем, что древние когда-то называли личным интересом. Предприниматели, даже работая в сфере собственных интересов, должны принимать решения, которые, по их мнению, удовлетворят потребности их потребителей. Предприниматель не получит прибыль, если потребители не выберут его продукт; политик же процветает, распределяя ресурсы так, чтобы наилучшим образом повысить собственный имидж и получить наиболее благоприятное освещение в СМИ.

Ирония здесь заключается в том, что в современном мире, приводимом в действие средствами массовой информации, предприниматель очерняется как жадный капиталистический паразит, а политик и правительственный аппаратчик провозглашаются спасителями. Более десяти лет назад бывший председатель Федеральной резервной системы Бен Бернанке руководил безответственной денежной политикой, которая привела к финансовому кризису и последующей рецессии. После того, как он включил печатный станок на полную мощность, пытаясь покрыть ущерб, нанесенный им самим, журнал Time поместил его фотографию на обложку и назвал его человеком, который «спас мир». Time как будто хвалил поджигателя, который поджег свой дом — со всей семьей внутри, — но затем держал пожарный шланг, чтобы помочь качать воду в здание.

Макдональд заканчивает свою статью следующим утверждением:

Несколько дней назад губернатор Нью-Йорка Эндрю Куомо пытался устранить истерию на пресс-конференции. Он сказал: “Это не Эбола, это не атипичная пневмония, это не какой-то оживший научно-фантастический фильм. Истерия здесь выходит за рамки реальности и фактов”. Это заявление звучит как голос разума. Но тот же самый человек ввел чрезвычайное положение в Нью-Йорке; он, и мэр Билл де Блазио, почти остановили экономику Нью-Йорка. Они, как и большинство американских политиков в настоящее время, продемонстрировали непреодолимое стремление избежать иррационального риска.

Она не права. Политики рационально избегают рисков, и когда они переносят издержки своих решений на людей, которых якобы хотят защитить, они не действуют нерационально ни в отношении себя, ни в отношении политической системы. То, что они разрушают средства к существованию миллионов людей в этом процессе, не касается их и обожающих их СМИ. Во всем этом будут виноваты капиталисты.

Оригинал статьи

Перевод: Наталия Афончина

Редактор: Владимир Золоторев