Западные СМИ рисовали радужную картину перехода от системы апартеида в Южной Африке. Южную Африку представляли как страну с многообещающим будущим. Увы, спустя 35 лет реальность говорит об обратном. Вялый экономический рост привёл к резкому отставанию по ВВП на душу населения. Если ранее он почти вдвое превышал средний показатель других так называемых «развивающихся рынков», то теперь Южная Африка уступает этому среднему уровню.

По мере того как экономика стагнирует, уровень жизни падает и по другим показателям. Южная Африка занимает одно из первых мест в мире по уровню насильственной преступности: по состоянию на 2024 год, в среднем ежедневно совершается 75 убийств и 400 ограблений с отягчающими обстоятельствами. Поскольку государство не смогло обеспечить безопасность для производительного класса, оно постепенно теряет монополию в сфере охраны. Частные компании заполняют пустоты, оставленные провалившейся государственной полицией. Это интересный пример для либертарианцев по всему миру: граждане добровольно заменяют государственные услуги рыночными альтернативами, одновременно отражая попытки умирающего национального государства сохранить ускользающую власть.

Рост насильственной преступности неудивителен. Экономика Южной Африки серьёзно подорвана государственным вмешательством, при этом 45% населения зависят от системы социального обеспечения. Интервенционизм усугубляется резким расовым акцентом: правительство сознательно нацеливается на белое население с помощью таких мер, как конфискация земли. Эти действия создают неопределённость, отпугивая частные инвестиции. Наряду с этим открытым социализмом и популистскими обещаниями раздачи благ, правящая партия использует виктимизацию. Африканский национальный конгресс (АНК) по-прежнему указывает на белое меньшинство как на источник многих проблем страны и утверждает, что расизм остаётся главной причиной неравенства. Всё это формирует стимулы к паразитизму и насилию.

Следует также отметить, что уникальные негативные черты южноафриканского общества лишь усугубляют уже существующие экономические проблемы, присущие государственной модели обеспечения безопасности. Государственная полиция, как и любые другие государственные учреждения, является бюрократией. А это значит, что она не способна к экономическому расчёту. Так же как полностью социалистические экономики не могут осуществлять расчёт из-за отсутствия рыночных цен на ресурсы, бюрократии не способны рассчитывать эффективность своих действий, потому что у них отсутствует механизм прибыли и убытков, позволяющий выявить рыночную ценность их продукции. Государство предоставляет услуги, финансируемые принудительно через налоги, не ориентируясь на ценовые сигналы, на которые обязаны реагировать рыночные фирмы. Неизбежным результатом становится либо чрезмерное, либо недостаточное предоставление этих услуг — включая безопасность. В Южной Африке это проявляется в эпидемии ужасных убийств, но фундаментальные изъяны государственной монополии в сфере безопасности негативно сказываются на всех обществах, где существует государственная полиция.

Именно в этом контексте возникла частная охранная индустрия Южной Африки. Активная численность работников частных охранных структур составляет около 609 000 человек. Это значительно больше, чем общее число сотрудников Южноафриканской полиции и вооружённых сил страны вместе взятых. Хотя этого, очевидно, оказалось недостаточно, чтобы решить проблему насильственной преступности на национальном уровне, частная охрана заметно изменила ситуацию и стала предпочтительной по сравнению с государственной полицией в тех сообществах, которые могут себе её позволить. В сочетании с закрытыми жилыми районами это стало важным фактором децентрализации, позволившим создать «очаги цивилизации» в условиях провалившегося государства.

С либертарианской точки зрения это явление весьма примечательно. Южная Африка превратилась в реальный пример того, как частные услуги оказываются предпочтительнее государственных. Это также контраргумент против утверждений о невозможности частного управления. Вопреки ожиданиям этатистских критиков, в охранной отрасли возникли сотрудничество и стабильность. Были созданы такие организации, как Ассоциация охранных компаний Южной Африки (SASA), которые разрабатывают частные стандарты, осуществляют саморегулирование и лоббируют интересы отрасли. Появилось и горизонтальное взаимодействие: граждане и охранные компании обмениваются информацией о преступлениях через WhatsApp.

Эта ситуация имеет интересные стратегические последствия и для либертарианцев. Хотя уровень преступности и бедности делает Южную Африку уникальной, она демонстрирует, что государственная власть может быть поставлена под угрозу, если частный сектор заменяет государственные услуги — особенно в такой ключевой сфере, как безопасность, которая составляет основу существования государства. Неэффективность государственных сил безопасности может быть использовано для ослабления государства и для усиления устойчивости сообществ к репрессиям государства.

И либертарианцы — не единственные, кто понимает, какую угрозу для государственной власти может представлять частная охрана. Прогрессивистские журналисты на Западе часто публиковали статьи, в которых осуждали охранные компании как угрозу демократическому управлению и фактор роста неравенства. Что ещё важнее, недавно центральное правительство предприняло попытки жёсткого регулирования. В марте 2025 года Регулятор частной охранной индустрии (PSIRA) опубликовал проект поправок, которые предусматривают масштабное ужесточение правил в этой отрасли. Предложение включало расплывчатые ограничения на количество боеприпасов, различные формы контроля над оружием, включая требование использовать технологию отслеживания оружия, которая на данный момент вообще не существует. Однако предложенные меры пока не вступили в силу из-за масштабного сопротивления со стороны отрасли.

Хотя, вероятно, в будущем будут предприняты новые попытки ужесточения, позиция государства может оказаться неустойчивой, поскольку численность и вооружённость частного сектора делают невозможным его принуждение. Эта устойчивость, возможно, и есть самый интересный аспект охранной индустрии. Хотя иллюзия мира зачастую оказывается ценным ресурсом, государства всегда держатся на последнем аргументе — насилии. Способность государства навязывать свою волю — ключ к сохранению его контроля, но развитие сильного и хорошо организованного частного сектора безопасности, возможно, лишило южноафриканское государство этой возможности.

Южноафриканский кризис в сфере безопасности показывает: когда государство не справляется со своей самой базовой функцией, частная индустрия заполняет этот вакуум. Это доказательство того, что децентрализация, инновации и добровольная координация способны создать реальные, работоспособные институты там, где государство дало сбой, — и что эти успехи являются живым опровержением мифа о том, будто только государство может обеспечивать порядок. Ещё более обнадёживает то, что это пример победы частного сектора над государством, которое нервно цепляется за власть, и демонстрация того, что когда добровольные институты обладают превосходящей силой, они становятся практически нерегулируемыми. Южная Африка — страна, находящаяся в тяжелом положении, и многое из происходящего там было бы невозможно в условиях развитого мира, где спрос на охрану ниже. Тем не менее, мы должны понимать: в ситуациях провала государства возникают ценные возможности, которые можно использовать.

Оригинал статьи

Перевод: Наталия Афончина

Редактор: Владимир Золоторев