Liberty Education Project
Knowledge Is Freedom
Аласдер Маклеод
Почему показатели ВВП почти ничего не скажут нам о восстановлении экономики после COVID

Стремясь измерить все на свете, эконометристы подарили нам сомнительный дар валового национального продукта и валового внутреннего продукта. Первый был в моде в прошлом, а второй моден сегодня. ВВП является мерой расходов, он состоит из расходов домашних хозяйств, государственных расходов, инвестиционных расходов и чистого экспорта. Гайд Банка Англии объясняет, что ВВП — это мера размера и здоровья экономики. Бюро экономического анализа США также говорит: “Темпы роста ВВП являются наиболее популярным показателем общего экономического благополучия страны”.

Хотя ВВП является мерой размера экономики, ошибочно считать его показателем здоровья экономики. Экономическая теория и эмпирические данные по этому вопросу ясны: экономика, в которой доминируют государственные расходы, является менее здоровой по сравнению с экономикой, в которой преобладают частные расходы; тем не менее, эти две разные модели могут давать одинаковые показатели общего потребления. Когда Гордон Браун был британским канцлером казначейства на рубеже тысячелетий, он последовательно обеспечивал рост ВВП, превышающий прогноз независимых экономистов. Но когда вы разберетесь во всех цифрах, вы увидите, что это было достигнуто не благодаря тому, что частный сектор преуспел, как все предполагали, а тем, что государственные расходы превышали ожидания.

Поэтому мы должны отделить изменения в ВВП от экономического здоровья или, более конкретно, мы можем утверждать, что изменения в ВВП ничего не говорят нам о человеческом прогрессе или регрессе. ВВП - это просто сумма зарегистрированных операций, национальный, но менее точный эквивалент оборота компании. Мы можем пойти дальше. Давайте предположим, что в экономике существует фиксированная сумма денег, а это означает, что чистый экспорт должен быть нулевым, потому что аналогом дисбаланса в торговле являются чистые денежные потоки. Тогда ВВП будет свободно распределяться между неправительственными, правительственными и инвестиционными категориями расходов без каких-либо изменений в общем объеме ВВП.

Предполагая также, что соотношение зарегистрированных ВВП транзакций к незарегистрированным и исключенным транзакциям, из которых всегда состоит общая экономика, остается неизменным, мы можем утверждать, что все отдельные участники во всех категориях ВВП будут перестраивать свои приоритеты расходов в рамках фиксированной суммы денег. Не будет никакого увеличения или уменьшения ВВП, хотя выгоды для человеческого состояния могут увеличиваться или уменьшаться.

В реальности, ситуация осложняется еще и тем, что существует множество транзакций, которые исключаются из ВВП. Приобретение ценных бумаг и торговля подержанными товарами являются примерами исключений. Но на данный момент давайте придерживаться выдумки о том, что нет никакого движения между расходами, включенными в ВВП и исключенными из него. Теперь давайте предположим, что количество денег, исходящих от центрального банка, увеличивается. Дополнительные деньги будут перетекать как в ВВП, так и в исключенные категории. Новые деньги просто дополняют расходы в каждый категории. Другими словами, ВВП, являющийся суммой зарегистрированных транзакций, увеличивается именно на дополнительные деньги, потраченные в рамках статей, учитываемых статистикой. Помимо искажений, связанных исключительно с поглощением дополнительных денег при их инфильтрации в экономику, на то же количество товаров тратится больше денег. Просто после периода корректировки каждая денежная единица покупает в среднем пропорционально меньше.

Мы можем подтвердить это, сославшись на закон Сэя, согласно которому мы разделяем наш труд, специализируясь на том, что у нас хорошо получается, чтобы покупать то, что нам нужно. Деньги - это просто товар, который мы используем, чтобы превратить собственное производство в потребление, они позволяют нам оценивать и сравнивать различные товары. Количество денег и их покупательная способность несущественны для их функции в качестве средства обмена. Это утверждение можно сформулировать по-другому: потребитель в Европе, Индии или Америке использует местную валюту для облегчения разделения своего труда: будь то евро, рупии или доллары, это не имеет значения, пока эти деньги принимаются как средство обмена.

Таким образом, увеличение ВВП отражает не состояние экономики, а лишь дополнительные деньги, влитые в нее. Тем, кто хочет оценить, сколько дополнительных денег ушло на включенные транзакции за определенный период времени нужно измерить разницу между настоящим и предыдущим показателем ВВП, скорректированным с учетом любых изменений в чистом экспорте.

В современных денежно-кредитных условиях, то есть в условиях резко ускоряющейся монетарной инфляции, после короткого периода абсорбции, номинальный ВВП будет расти с нарастающей скоростью. Но, как мы видели, те, кто посчитает это здоровой экономикой, окажутся введенными в заблуждение.

Вооружившись этими знаниями, мы увидим, что экономики, которые разрушают свои валюты монетарной инфляцией, будут демонстрировать высокие уровни роста номинального ВВП. Но можем ли мы найти примеры, чтобы доказать это? Это трудно сделать по двум причинам. Во-первых, имеющиеся статистические данные по таким экономикам настолько неточны, что даже более бессмысленны, чем статистические данные стран с более умеренными темпами денежной инфляции; и, во-вторых, статистики международных организаций отказываются от измерений в национальной валюте, заменяя их эквивалентами в долларах по официальным обменным курсам.

Использование официального обменного курса дает совершенно иные результаты, чем использование курса черного рынка, который всегда является более точным. Но это игнорируется государственными статистиками. И мы обнаружим на примерах случаев высокой денежной инфляции, что неадекватность статистического анализа и неправильность концепции ВВП подтверждают эконометрики, в этих крайних случаях отказывающиеся от принципов, лежащих в основе их метода. Но сейчас мы все оказываемся в таком крайнем случае.

Правительства с высокими расходами переживают период ускорения монетарной инфляции как доллара в качестве международной валюты, так и своей собственной валюты, что обусловлено необходимостью спасения их экономик от кризисов, за которые они сами ответственны. Только на этой неделе ФРС Атланты прогнозирует обвал ВВП США на 41,8 процента во втором квартале текущего года, что, по общему признанию, является прямым следствием блокировок. После снятия блокировки начнется статистическое восстановление.

Кроме того, не может быть никаких сомнений в том, что для того, чтобы компоненты ВВП начали расти в результате быстрого роста количества денег, выпущенных ФРС в последние недели, необходимо время, не в последнюю очередь из-за нежелания коммерческих банков кредитовать и из-за серьезного спада потребления и поставок. Но мы знаем, что количество денег, включенных в статистику ВВП, увеличится за счет государственных расходов и “вертолетных” денег. Номинальная статистика ВВП восстановится, но восстановление будет просто отражать количество новых денег, даже несмотря на то, что экономическая активность, вероятно, останется сильно подавленной.

Дополнительные деньги отразятся на ценах товаров и услуг, на которые они будут потрачены. Но последствия для цен не так просты. Изменения факторов спроса и предложения по отдельным товарам окажут свое влияние на цены отдельных товаров, а увеличение количества денег при их поглощении в экономике окажет другое влияние. Не менее важны различные варианты выбора людей в этих изменившихся обстоятельствах. И именно здесь игнорирование закона Сея действительно подрывает актуальность статистического подхода.

После локдауна, то, что люди желали до него, не имеет большого отношения к их потребностям и желаниям в ближайшие месяцы. Между тем, допущение, лежащее в основе концепции ВВП заключается в том, что желаемое вчера будет желательным и завтра, а любые корректировки результатов делаются в ретроспективе. Денежная экспансия, в той степени, в которой она абсорбируется нефинансовой экономикой, оказывает поддержку вчерашнему производству. Таким образом, перераспределение капитала во всех его формах, денег, труда, предприятий и производственных ресурсов для реагирования на изменения, не поощряется, а ограничивается.

Кроме того, снижение доходов и сбережений людей делает их еще беднее. Инфляция всегда перемещает заемщикам богатства и доходы от сберегателей и частных лиц. А поскольку правительства являются крупнейшими заемщиками, они являются крупнейшими бенефициарами передачи богатства, а их избиратели - проигравшими. Обнищание масс посредством денежной инфляции гарантирует, что денежно-кредитная политика, которую рекламируют как спасение нефинансовой экономики, потерпит неудачу.

Оригинал статьи

Перевод: Наталия Афончина

Редактор: Владимир Золоторев