Где бы мы ни встретили государство, если вглядеться в его историю в любой момент, мы не сможем отличить деятельность его основателей, администраторов и бенефициаров от деятельности профессионального преступного класса. — Альберт Джей Нок, Наш враг — государство

Не существует такой “демократии”, которая не была бы в значительной степени (или полностью) контролируема политикой особых интересов, и в истории мира такого никогда не было. — Томас Дж. ДиЛоренцо, “Американский храм политического грабежа”

«…добродетель никогда не была столь почтенной, как деньги». — Марк Твен, Полное собрание сочинений Марка Твена

Власть и деньги сильно влияют на нашу жизнь. Это знают все, и большинство это осуждает. Но почему так всегда было?

Выберите свой любимый предмет для возмущения. История Эпштейна? Коррупция национальных выборов? Высокие налоги? Постоянные войны? В зависимости от характера проблемы и от того, какие ментальные ресурсы вы привлекаете, решением могут казаться отдельные лица в правительстве, которых нужно убрать (или наоборот, уберечь) у рычагов власти. Вы можете считать, что CDC, FDA или Федеральная резервная система насквозь коррумпированы, но при этом не отвергать саму идею регулирующего института. Вылить грязную воду, но оставить ребёнка. Как только власть захвачена, её никогда не отдают, разве что только для того, чтобы расчистить путь чему-то ещё более навязчивому.

Блестящая статья 2022 года о Федеральной резервной системе и её усилиях обуздать ценовую инфляцию критикует ФРС за то, что она возится с проблемой, которая требует подхода Пола Волкера. Статья верно подмечает суть, но нигде не упоминает характер ФРС как легального фальшивомонетчика, создателя денег из ничего для выгоды приближённых, хотя абсолютно очевидно, что автор прекрасно знает этот факт.

Наряду с призывом к атаке в стиле Пола Волкера, почему бы не предложить и подход Рона Пола? Свобода и процветание находились на историческом пике, когда его принципы преобладали в конце XIX века. Начать можно с ликвидации Комитета по операциям на открытом рынке. Затем — аудит ФРС и отмена акта 1913 года, который её породил. Криминализировать частичное резервирование, потому что это преступление (растрата). И что с того, если наши коррумпированные владыки из СМИ, академии и правительства никогда не согласятся на это? Австрийская экономика не страдает от переизбытка внимания.

Люди за пределами ротбардианской вселенной должны услышать правду без прикрас. Истина — это не конкурс популярности. Мужество лучше всего проявляется тогда, когда ты один против многих.

Когда я спрашиваю у случайных людей, что они знают о Федеральной резервной системе, ответ обычно звучит в каком-то варианте: «О чём вы?» Если я говорю, что это агентство, отвечающее за денежное обращение в стране, некоторые путают его с Казначейством, но большинству всё равно. Если я добавляю, что оно финансирует значительную часть государственных войн, то ответы, если они есть, звучат примерно так: «Ну, кто-то же должен за них платить». Если я добавляю, что оно обесценивает деньги у них в кармане, некоторые тут же переходят к оскорблениям.

Есть (очень немного) тех, кто вспоминает школьную программу и отвечает: «Подождите — разве ФРС не была создана для того, чтобы положить конец кризисам прошлого?» Когда я спрашиваю, считают ли они это хорошей идеей, они теряются. «Ну, правительство должно было что-то сделать, правда? Может, это не идеально, но экономика была под угрозой. Думаю, мы учимся на опыте».

Банковское дело и деньги не интересуют широкую публику, даже если мы говорим им, что их обманывают. Даже если мы утверждаем, что мир был бы куда лучше, если бы ФРС никогда не существовала. Даже если я акцентирую внимание на замечании Веры Смит в её диссертации The Rationale of Central Banking and the Free Banking Alternative: «Центральный банк не является естественным продуктом развития банковской системы. Он навязывается извне или возникает как результат правительственных привилегий».

Кем навязывается? И кто выигрывает? Не пользователи доллара. ФРС — это двойной удар: банки и правительство, а всё остальное население — их противник. Почему это не очевидно для всех?

Дэвид Стокман в своём бестселлере The Great Deformation справедливо клеймит ФРС за всевозможные грехи, но не критикует сам факт её создания. То, что когда-то казалось хорошей идеей, с тех пор превратилось в инструмент эксплуатации и разрушения.

Многие либертарианцы, выступающие за ограниченное правительство, рассуждают так же: когда-то у нас было государство, с которым можно было мириться, оно уважало наши права, но с тех пор оно выросло в монстра. Их цель — урезать его, но сохранить именно ту часть, которая позволила ему бесконтрольно разрастись. Они называют себя либертарианцами.

Как и с обычными сорняками, если не убрать корень, сорняк прорастет снова. «Человеческая деятельность» Мизеса отражает аксиому, на которой основана экономическая наука: «[Человек] — это не только homo sapiens, но не в меньшей степени homo agens». Увлечение экономистов уравнениями и статистикой заслоняет этот принцип и уводит его в некую «страну никогда», в область бесплодного прогнозирования.

В США у власти изредка оказывались люди в значительной мере порядочные, такие как Гровер Кливленд. Ни один президент до или после него не наложил больше вето, включая его спорное вето на «Закон о семенах для Техаса» 1887 года. Таким образом, он занял принципиальную и смелую позицию против расширения государства. Но такова природа государства, что, как пишет Нок, «машина, которой они управляют, идёт по рельсам, уложенным только в одну сторону — от преступления к преступлению».

В политике корень проблемы — это государственная монополия на насилие, а также обманутые граждане. Уберите его — и мы получим не обязательно анархию в смысле хаоса, а скорее, учитывая известные силы процветания, свободное рыночное управление, где безопасность становится ещё одной конкурентной услугой.

Преступная природа государства лежит на поверхности. Нужно лишь спросить себя: является ли она случайной или фундаментальной, — и быть готовым объяснить, почему.

Оригинал статьи

Перевод: Наталия Афончина

Редактор: Владимир Золоторев