Liberty Education Project
Knowledge Is Freedom
Джон Милтимор
Как Финляндия и Норвегия доказали, что шведский подход к COVID-19 работает

Коронавирус снова набирает силу. Во многих странах мира наблюдается тревожный рост заболеваемости и смертности и цифры во многих случаях выше максимумов, достигнутых в марте, апреле и мае.

С самого начала пандемии правительства всего мира пытались приручить вирус. Все в той или иной степени потерпели неудачу.

Вирус распространяется независимо от того, какие блокировки вводят правительства — драконовские, слабые или вообще никаких. В некоторых странах с жесткими блокировками дела обстоят лучше; во многих, наоборот, значительно хуже. Как отмечают некоторые наблюдатели, вирусу, похоже, все равно, какие политики вы вводите.

Например, в Бельгии второй по величине уровень смертности от COVID-19 в мире, несмотря на то, что в ней введены одни из самых строгих ограничений в мире (строгость 81,5). В Италии и Испании были введены еще более жесткие ограничения, и обе страны также относятся к числу наиболее пострадавших от вируса. (Текущий уровень смертности в Италии ниже, чем в Бельгии и Испании, но страна столкнулась с возрождением вируса, что выглядит пугающе).

Мы можем измерить строгость блокировки благодаря функции, созданной исследовательской группой “Наш мир в данных” из Оксфордского университета, которая предоставляет информацию в разнообразных диаграммах и графиках.

В то время как большая часть мира была закрыта на карантин в марте, шведские официальные лица предпочли отказаться от полной изоляции, выбрав вместо этого “более легкий подход”, основанный на сотрудничестве с гражданами, которым органы общественного здравоохранения предоставляли информацию и которые поощрялись к ответственному поведению.

“Наш мир в данных” показывает, что строгость реакции правительства Швеции никогда не достигала 50, а с конца апреля до начала июня она достигла пика около 46. (Для справки: средний уровень строгости в США с марта по сентябрь составлял около 70.) Это намного ниже верхних уровней Испании (85) и Италии (94).

Тем не менее, уровень смертности на душу населения в Швеции ниже, чем в Испании, Бельгии, Италии и других странах, несмотря на то, что она не вводила карантин. В результате экономика Швеции была избавлена ​​от значительной части ущерба, нанесенного этим странам (хотя и не всего).

Несмотря на очевидный успех стратегии Швеции, шведы подверглись критическим атакам. New York Times охарактеризовала политику Швеции как “поучительную историю”, в то время как другие средства массовой информации использовали ее как иллюстрацию того, как не нужно бороться с коронавирусом.

Критики политики Швеции отмечают, что, хотя в Швеции было меньше смертей, чем во многих европейских странах, она пострадала больше, чем ее северные соседи, Финляндия и Норвегия.

Это правда, но это нужно контекстуализировать.

В Норвегии и Финляндии одни из самых низких показателей смертности от COVID-19 в мире: 54 случая смерти на миллион граждан и 66 смертей на миллион соответственно. Это намного ниже среднего показателя в Европе (240 на миллион) и Швеции (605 на миллион).

Чего эти критики не понимают, так это того, что блокировки в Финляндии, и Норвегии не были строгими. На протяжении большей части пандемии Финляндия и Норвегия проводили менее ограничительную политику, чем Швеция .

Строгость ограничений в Норвегии была ниже 40 с начала июня и упала до 28,7 в сентябре и октябре. Ограничения в Финляндии следовали аналогичной схеме, колеблясь ов течение большей части второй половины года, а затем снова поднялись до 41 к Хэллоуину.

Когда люди отвергают политику невмешательства Швеции на основании сравнения ее с Финляндией и Норвегией, они делают вывод противоположный тому, который показывают данные. Да, в Финляндии и Норвегии уровень смертности ниже, чем в Швеции, но на самом деле они были более свободными, чем их соседи на большей части пандемии.

С июня Финляндия и Норвегия проводили менее жесткую политику чем Швеция, и обе страны на удивление хорошо перенесли коронавирус. С начала июня они были в числе самых свободных наций в мире, а количество смертей от COVID-19 было минимальным.

Ни в одной из этих стран нет принудительного ношения масок, хотя в августе обе страны выполнили пожелания рекомендовать маски. В Норвегии собрания в общественных местах по-прежнему разрешены, хотя их вместимость недавно сократилась до 50 человек (с 200).

Люди говорят, что повседневная жизнь в Финляндии не сильно изменилась.

“Моя повседневная жизнь на самом деле не сильно пострадала”, — сказал медицинский работник Геги Айдин одному местному новостному каналу.

Последствия более легкого подхода можно увидеть и в экономике. Во втором квартале 2020 года экономика Норвегии и Финляндии сократилась на 6,3 процента и 6,4 процента соответственно. Это примерно половина 11,8-процентного спада в Европейском союзе и намного ниже, чем у Испании (-18,5%) и Соединенного Королевства (-19,1%). Это даже ниже, чем в Швеции, где снижение составило 8,6 процента.

Несмотря на низкий уровень строгости режима изоляции, Норвегия и Финляндия — одни из немногих мест в Европе, которые считаются безопасными для путешествий.

Как я уже указывал ранее, люди не критикуют результаты политики Швеции. Они атакуют характер ее политики. Есть много стран, которые пострадали намного сильнее, чем Швеция. Но примеры этих страны игнорируются, потому что они угрожают нарративу о том, что правительственные блокировки работают и что без них миллионы людей погибли бы.

Норвегия и Финляндия показывают, что коронавирусу безразлична политика правительства. Количество случаев в этих странах оставалось низким при умеренно строгой изоляции и политике невмешательства.

В связи с возрождением коронавируса во всем мире ведутся разговоры о введении еще одного раунда жестких блокировок. Мировые лидеры сталкиваются с огромным искушением “что-то сделать”.

Это было бы ошибкой. Локдауны чреваты серьезными непредвиденными последствиями. Более того, они оказались совершенно неэффективными в борьбе с вирусом — вот почему Всемирная организация здравоохранения теперь не рекомендует их использовать.

Реальность такова, что люди не хотят признать, что они полностью бессильны остановить этот вирус. Они не хотят признавать, что не могут это контролировать.

Десятилетия назад в своей нобелевской речи экономист Ф.А.Хайек предупреждал об опасностях такого высокомерия. Когда человек не ведает о пределах своих знаний, это порождает “роковое стремление управлять обществом — стремление, которое делает его не только тираном над своими собратьями, но и вполне может сделать его разрушителем цивилизации…”

Это урок, который как никогда важен. Мы скоро узнаем, готовы ли мы, наконец, выучить его.

Оригинал статьи

Перевод: Наталия Афончина

Редактор: Владимир Золоторев