На ежегодной конференции «Собственность и свобода» Ханс-Херман Хоппе раскритиковал президента Аргентины Хавьера Милея. Суть критики Хоппе сводится к тому, что Милей поступился принципами ради достижения целей и оказался скорее последователем Рейгана или Тэтчер, чем радикальным либертарианцем. Милей ответил в интервью в декабре, однако, что удивительно, подробно прокомментировал лишь один из доводов Хоппе. Хоппе утверждал, что Милей должен был закрыть центральный банк в первый же день, на что Милей возразил, что это привело бы к гиперинфляции. Контраргумент Милея, как и исходная критика Хоппе, имеет скорее теоретический, чем практический характер: нужен ли центральный банк для поддержания ценности фиатных денег?

Слабость аргументов Милея

Почему, по мнению Милея, закрытие центрального банка привело бы к гиперинфляции? Аргумент довольно прямолинейный: песо, находящиеся в обращении в Аргентине, являются обязательствами центрального банка — как и любая фиатная валюта в современном мире — и, если закрыть центральный банк, они теряют свою ценность, поскольку больше не будет учреждения, обещающего обеспечить или погасить эти обязательства. Это ничем не отличается от ситуации с обязательствами других компаний или учреждений.

Этот аргумент связан со вторым пунктом, на который Милей намекал: проблемой последнего момента. Фиатные деньги имеют ценность для отдельного человека только потому, что другие готовы принимать их в обмен. Однако в «конце времён» уже не останется никого, кто будет готов обменивать деньги. Это означает, что и за некий момент до этого никто не захочет принимать фиатные деньги, понимая, что не сможет их потратить, и то же будет верно и для предыдущего периода. Таким образом, по логике обратной индукции, мы приходим к выводу, что фиатные деньги не могут иметь ценность уже сегодня, если она исчезает в конце времён.

Если проблема последнего момента действительно уничтожает ценность фиатных денег, тогда необходим центральный банк или другое учреждение, которое придаёт деньгам положительную ценность. Но как именно оно это делает, если деньги нельзя обменять на что-либо иное? Ответ даёт так называемая теория обеспечения активами. Сторонники этой теории утверждают, что деньги на самом деле обеспечены и могут быть погашены чем-то — например, обязательством платить налоги в официальной валюте или активами (займами и облигациями) на балансе центрального банка. Это не отличается от ситуации при золотом стандарте, за исключением того, что при золотом стандарте погашение в золоте было третьим вариантом.

Так, испанский экономист Хуан Рамон Ралло в защиту Милея утверждает, что центральный банк играет ключевую роль в обеспечении денежного предложения, а активы, которыми он располагает, определяют ценность эмитируемой валюты. По его мнению, песо является плохой инфляционной валютой не из-за темпов инфляции, а из-за качества активов, которыми он обеспечен. Удаление же любого обеспечения — как последствие ликвидации центрального банка — обрушит ценность песо до нуля, вызвав гиперинфляцию, как и утверждал Милей. Хотя теория обеспечения активами малоизвестна, она имеет давнюю традицию. Её современный вариант восходит в первую очередь к экономистам Томасу Сардженту и Нилу Уоллесу, но по сути это просто современная версия старой доктрины реальных векселей. Неудивительно, что Ралло, один из ключевых защитников и людей, по-видимому, оказывающих идеологическое влияние на Милея, известен своей поддержкой этой доктрины.

Как на самом деле работают деньги

Хавьер Милей и его защитник Хуан Ралло оспаривают основополагающие положения австрийской школы в области денежной теории, а не только позиции, характерные для Хоппе. Хотя современные сторонники свободной банковской практики в чём-то близки к доктрине реальных векселей, Мизес и его последователи всегда стояли и стоят на позициях денежной школы и количественной теории денег — в правильном её понимании. Но убедительны ли аргументы Милея?

Проблема последнего момента

Рассмотрим сначала проблему последнего момента. Если в какой-то момент в бесконечном будущем не будет больше обменов, а значит, и спроса на деньги — имеет ли это значение для их ценности сегодня? Обратная индукция из бесконечного будущего действительно приводит к выводу, что чисто фиатные деньги сегодня не могут иметь ценности. Хотя этот аргумент логически обоснован в пределах своей модели, он упускает важнейший момент: временные предпочтения и дисконтирование.

Ожидаемые будущие издержки и выгоды дисконтируются к настоящему моменту, когда человек принимает решение. Будущие издержки некоторого действия могут превышать текущие выгоды, но человек всё равно может совершить это действие, поскольку важно не абсолютное соотношение, а дисконтированные издержки в настоящем. Аналогично и с деньгами: фиатные деньги могут действительно ничего не стоить в далёком будущем, но это будущее должно быть дисконтировано к настоящему. На практике “конец времён” вообще находится за пределами горизонта планирования большинства людей и не играет никакой роли в принятии ими решений. При оценке наличных на руках имеет значение ожидаемая ценность денег в ближайшем будущем, а не спекуляции о конце времён. Поэтому нет ничего парадоксального в том, что фиатные деньги обладают ценностью.

Хотя проблема последнего момента формулируется применительно к фиатным деньгам, она затронула бы и другие формы денег. Товарные деньги, такие как золото, ценятся частично за их промышленное и потребительское применение, а частично — как средство обращения. Но и золото не будет иметь денежного применения в конце времён, а значит, не могло бы иметь его и сейчас. Следовательно, люди бы ценили золото только за его неденежные свойства. Разве это правдоподобно — утверждать, что при золотом стандарте вся ценность золота определялась исключительно спросом со стороны промышленности и ювелиров? Тем не менее именно к такому выводу нас приводит принятие логики проблемы последнего момента.

В более общем смысле, эта проблема существует только в овеществлённой модели математической экономики, где время моделируется как пространственное измерение. Объективный факт в конце временной шкалы в этой модели столь же реален, как и факт в её начале. Но в действительности это не так. С философской точки зрения необходимо подчеркнуть: будущее не существует — существует только настоящее. А в экономике важно не то, что объективно может произойти в будущем, а то, какие ожидания относительно будущего существуют в настоящем и как субъективно оцениваются возможные результаты.

Центральный банк и теория обеспечения

Поскольку проблема последнего момента на деле не является настоящей проблемой, нам не требуется альтернативная теория ценности денег. Но обладает ли теория обеспечения какой-либо ценностью? Как выясняется — почти никакой.

Прежде всего, деньги в действительности не являются подлинным обязательством центрального банка. У вас нет юридического права предъявить требования к центральному банку США или правительству, если вы держите доллар; банкнота в евро не даёт вам права требования к ЕЦБ и так далее. То, что доллары записаны как обязательства на балансе ФРС, — пережиток золотого стандарта, когда ФРС действительно была обязана обменивать банкноты на золото. То же справедливо и для других центральных банков. Это просто бухгалтерская фикция, служащая для учёта эмиссии, и ничего больше.

А как насчёт активов центрального банка, якобы «обеспечивающих» его валюту? Можно ли обменять деньги на облигации и другие активы, которые находятся у него на балансе? Увы, нет. У населения нет никакого особого доступа к этим активам — ровно такой же, как и ко всему, что уже торгуется на открытом рынке. Единственная связь между активами центрального банка и выпущенной им валютой — чисто историческая: деньги изначально попали в обращение через покупку центральным банком этих активов. Сегодня между активами и обязательствами такой связи нет — а именно она и требуется для настоящего «обеспечения». Ценность фиатных денег совершенно не зависит от ценности активов центрального банка, поскольку вы не можете обменять свои деньги на эти активы, иначе как купив их на рынке. Если такое «обеспечение» считать достаточным, то выходит, что деньги обеспечены любой услугой или товаром, который можно получить в обмен на них. Но ведь вряд ли кто-то станет всерьёз утверждать, что ценность денег обеспечена консервированным тунцом или стоматологией.

Теория обеспечения, как уже упоминалось, является разновидностью доктрины реальных векселей, которую снова и снова критиковали и опровергали экономисты австрийской школы и других направлений — в последнее время, в частности, Филипп Багус. Согласно доктрине реальных векселей, банк может безопасно расширять своё обращение и увеличивать денежную массу не вызывая инфляции, если он делает это под обеспечение краткосрочных реальных векселей (то есть, векселей, связанных с реальной экономической деятельностью). Пока банк или центральный банк действует так, он, якобы, не может выпустить больше денег, чем необходимо. Из этого тезиса сторонники теории обеспечения — логично, надо признать — выводят, что ценность денег в обращении зависит от активов, которые их «обеспечивают». Однако доктрина реальных векселей терпит неудачу, поскольку не учитывает, что ценность векселей не является независимой от действий банков. Если банки снижают свои учётные ставки, на дисконтирование будет предъявлено больше векселей (в том числе и один и тот же вексель многократно), а номинальная ценность этих векселей возрастёт.

Закрытие центрального банка

Что же на самом деле произошло бы, если бы Милей последовал совету Хоппе и закрыл центральный банк? Мы можем смело отбросить его собственный сценарий гиперинфляции, поскольку он основан на ошибочных теориях. Напротив, скорее всего, произошло бы противоположное — песо значительно укрепился бы в цене, что пошло бы на пользу всем держателям аргентинской валюты.

Ценность песо, как мы уже установили, не зависит от активов центрального банка Аргентины, но это не означает, что центральный банк не оказывает никакого влияния. Он является монопольным производителем песо, и само его существование гарантирует инфляцию. Закрыв центральный банк, правительство Аргентины фактически дало бы гарантии того, что, по крайней мере в краткосрочной перспективе, предложение песо не увеличится. Объём песо в обращении стал бы фиксированным, что существенно повысило бы качество песо как денег. Спрос на песо, скорее всего, вырос бы, приведя к дальнейшему укреплению валюты.

Для аргентинского правительства это также означало бы значительную финансовую выгоду. Поскольку государственный долг номинирован в долларах, укрепление песо облегчило бы долговое бремя — для погашения задолженности потребовалось бы меньше песо (хотя принципиальной политикой было бы полный отказ от долга).

Таким образом, закрытие центрального банка является идеальной краткосрочной мерой. Это также лучше, чем долларизация, как я уже утверждал ранее. Увы, Милей придерживается ложных теорий и слеп к этой возможности.

Заключение

Хавьер Милей неоднократно заявлял, что вдохновляется идеями Ротбарда и Хоппе и читал «Человеческую деятельность» Людвига фон Мизеса многократно. Видимо, он не читал, что именно писал Мизес по поводу денег — либо не смог этого понять. Поэтому он упустит шанс принести денежную свободу Аргентине.

Разумеется, это не означает, что он не является огромным шагом вперед по сравнению с другими кандидатами в Аргентине — на это указывал и сам Хоппе. Но Милей — не австриец, и тот факт, что он ответил на спокойную критику Хоппе оскорблениями и псевдонаучными теориями, говорит о том, что он и как экономист не особенно серьёзен.

Оригинал статьи

Перевод: Наталия Афончина

Редактор: Владимир Золоторев