В Германии «нет цензуры», утверждает Штеффен Майер, спикер правительства. На практике же свобода слова в Германии существует лишь до тех пор, пока высказываемые идеи не раздражают политиков, подрядчиков правительства и активистов из НКО. Германия показывает всему Западу дорожную карту того, как можно задавить свободу.
В прошлом в Германии существовал один из самых чудовищных тоталитарных режимов XX века, но сегодняшние немецкие лидеры угнетают общество с якобы благими намерениями. Берлинские «лучшие умы» улучшили демократию, превратив политиков в касту с особыми привилегиями. Так, после того как консервативный редактор опубликовал мем с изображением высокопоставленного полицейского, держащего табличку «Я ненавижу свободу мнений», его приговорили к семи месяцам тюрьмы за «оскорбление, клевету и дискредитацию политического деятеля». Пока наказание условное, но многие другие граждане Германии уже отбывают реальные сроки за подобные «преступления».
Согласно отчёту Госдепартамента США по правам человека, немецкая полиция «регулярно проводит обыски в домах, конфискует электронные устройства, допрашивает подозреваемых и возбуждает уголовные дела против граждан, которые пользуются свободой слова, в том числе в интернете». Канцлер Германии Фридрих Мерц лично подал около 5000 жалоб на критикующих его в сети, что иногда приводило к полицейским рейдам по адресам обвиняемых.
Немецкие СМИ с воодушевлением поддерживают цензуру в отношении простых граждан. The New York Times отмечает: «В Нижней Саксонии власти проводят обыски в домах несколько раз в месяц, иногда в сопровождении съёмочной группы местного телевидения». В 2022 году, по данным Times, берлинский журналист Кристиан Энт, столкнувшись с потоком оскорблений за освещение темы COVID, не выдержал. После того как анонимный пользователь Twitter назвал его «тупым» и «психически больным», Энт решил добиться привлечения этого человека к ответственности.
Аккаунт был анонимным, но Энт с помощью поиска по изображению вычислил, что тот принадлежит владельцу небольшого бизнеса. Прокуратура оштрафовала мужчину более чем на тысячу долларов. В интервью New York Times Энт признался: «Я даже не был уверен, является ли написанное этим человеком преступлением. Но в итоге я рад, что власти отреагировали и показали, что у свободы слова есть границы». Однако возникает другой вопрос: где граница трусости некоторых немецких журналистов? Публично признаваться в том, что ты побежал жаловаться в полицию после того, как какой-то задрот назвал тебя глупым и сумасшедшим — значит навсегда отказаться от права писать о чём-либо провокационном.
Журналист Дж. Д. Туччилле, пишущий для Reason, отмечает:
«В ноябре прошлого года в Баварии расследовали дело мужчины, который в интернете назвал тогдашнего вице-канцлера Роберта Хабека “идиотом”. Полиция провела обыск в доме жителя Гамбурга за то, что тот назвал местного политика “pimmel” (член). А ирландским протестующим в Германии запретили говорить на гэльском языке, потому что полиция не смогла бы понять, не произносят ли они запрещённые выражения».
Если вернуться почти на десятилетие назад, Германия уже тогда была самым агрессивным онлайн-цензором среди развитых стран. В 2017 году я писал в USA Today:
«В июне немецкая полиция провела обыски в десятках домов по всей стране, заподозренных в размещении “оскорбительных” постов в социальных сетях, и, по данным The New York Times, “проводила домашние обыски и допросы”. Facebook удаляет в Германии около 15 000 постов в месяц, однако правительство угрожает штрафом более 50 миллионов долларов, если компания не начнёт подавлять ещё больше комментариев. Джудит Бергман из Института Гейтстоуна прокомментировала немецкое требование так: “Когда сотрудников социальных сетей назначают частной полицией мыслей государства… свобода слова превращается не более чем в сказку. А может, в этом и состоит цель?”»
В конце 2017 года, в статье для The Hill, я предупреждал, что американские политики стремятся к «огерманиванию Facebook» — к повсеместной цензуре по политическому приказу. Это видение было реализовано во время пандемии COVID. Позднее основатель Facebook Марк Цукерберг публично жаловался, что администрация Джо Байдена заставляла его компанию подавлять даже правдивую информацию в период пандемии.
Положение свободы слова в Германии продолжает ухудшаться. Аналитический центр The Future of Free Speech при Университете Вандербильта провёл масштабное исследование, изучив удалённые комментарии в Германии, Франции и Швеции в 2023 году. Исследование показало, что 99,7 % комментариев, удалённых у немецких пользователей Facebook, и 98,9 % комментариев, удалённых на YouTube, на самом деле были полностью законными. Социальные сети, запуганные немецким Законом о сетевом правоприменении, цензурировали значительно жёстче, чем того требовал закон. Исследование Вандербильта установило, что большинство удалённых комментариев были всего лишь «общими выражениями мнения», не содержавшими языковых нападок, ненависти или незаконного контента, например абстрактного выражения поддержки спорного кандидата.
Германия разрушает свободу слова в том числе для того, чтобы насильственно подавить возмущение по поводу жестоких преступлений, совершённых мигрантами. Грег Лукьянофф, президент Фонда индивидуальных прав и свободы выражения, недавно отметил в Washington Post: «Женщина, возмущённая групповым изнасилованием 15-летней девочки в парке Гамбурга, назвала одного из преступников “позорной свиньёй-насильником” в сообщении WhatsApp. Её привлекли к ответственности за оскорбление и клевету и приговорили провести выходные в тюрьме — тогда как сам насильник, из‑за правил ювенальной юстиции, не получил никакого срока».
Цензура сводит самоуправление к формуле «один человек — один голос — один раз». Тот, кто выигрывает национальные выборы, будет использовать режим цензуры для увековечения собственной власти. Немецкие политики плетут интриги, чтобы запретить вторую по величине политическую партию — «Альянс за Германию» (AfD) — и её идеи лишь потому, что элитам не нравятся её позиции. Но в падении доверия немцев к политикам и государству в последние годы виновата не AfD.
Государственное финансирование цензуры в Германии с 2020 года выросло в пять раз. Эндрю Лоуэнталь, основатель и генеральный директор Liber-net, отметил: «В Германии значительная часть гражданского общества отказалась от своей традиционной роли сторожевого пса власти. Вместо этого они объединились с государством, чтобы подавлять народное недовольство». Сейчас в немецкую машину цензуры входят 330 различных организаций (см. наглядную схему, подготовленную Liber-net). Как написал журналист Марио Навфал: «Когда ваши “фактчекеры” сидят на государственной зарплате, они не проверяют факты — они навязывают нарративы. Претензия на объективность — лишь декорация. А реальный ущерб? Общественное доверие рушится быстрее, чем цензура успевает его сдерживать».
Институт Аспена в Германии, основанный в Берлине в 1974 году, в огромных масштабах субсидируется Министерством иностранных дел Германии (аналогом Госдепартамента США) для пропаганды разрушения свободы слова по всей Европе. В декабре институт опубликовал доклад «Гибридные реальности: дезинформация, инфлюенсеры и защита демократии в Центральной и Восточной Европе». Вот зловеще-назидательный первый абзац резюме:
«Демократия зависит от целостности и достоверности общественного дискурса. Она функционирует наиболее эффективно, когда граждане могут свободно обмениваться идеями, участвовать в уважительном несогласии и принимать коллективные решения на основе надёжной информации. Прозрачный и инклюзивный диалог способствует доверию между людьми и институтами, что, в свою очередь, лежит в основе легитимности демократического принятия решений и помогает обеспечить, чтобы различия во мнениях не приводили к расколу общества. Поддержание этой основы требует информационной среды, которая обеспечивает прозрачность, допускает проверку и поощряет ответственность за поддержание основанной на фактах публичной коммуникации».
Эта благочестивая болтовня звучит как канцелярский жаргон «хорошего управления», но на практике такие цели означают бесконечные штрафные флажки, которыми государственно субсидируемые «арбитры» могут обкладывать частных граждан и социальные сети. Как объясняла статья The New York Times о немецкой цензуре в 2022 году: «Власти Германии утверждают, что они поощряют и защищают свободу слова, создавая пространство, где люди могут делиться мнениями, не опасаясь нападок или оскорблений». То есть, чтобы существовало пространство для свободы слова, государственные чиновники должны обладать неограниченной властью, чтобы гарантировать, что не будет сказано ничего неподобающего или оскорбительного.
Новый немецкий доклад повторяет те же темы и цели, что и доклад Института Аспена 2022 года, продвигавший цензуру в США. В нём администрацию Байдена призывали «создать комплексный стратегический подход к противодействию дезинформации и распространению недостоверной информации, включая централизованную национальную стратегию реагирования с определением ролей и ответственности в рамках исполнительной власти». При этом объективность представлялась врагом истины.
Комиссары Института Аспена «обсуждали необходимость корректировки журналистских норм, чтобы избежать ложных эквивалентностей между ложью и эмпирическим фактом в погоне за “обеими сторонами” и “объективностью”, особенно в сферах общественного здравоохранения, гражданских прав или результатов выборов». Доклад призывал к созданию «Фонда восстановления публичного пространства… с мандатом на разработку системных мер против дезинформации посредством образования, исследований и инвестиций в местные институты».
Институт Аспена также призвал государственных чиновников ввести механизм «ответственности супервещателей» (Superspreader Accountability), чтобы «привлекать супервещателей дез- и мисинформации к ответственности на основе чётких, прозрачных и последовательно применяемых правил». Однако Институт Аспена не счёл нужным осудить президента Джо Байдена как верховного супервещателя за его ложное обещание о том, что вакцина от COVID предотвратит заражение. «Дезинформация» часто представляет собой всего лишь разрыв во времени между официальным заявлением и его разоблачением как лжи.
Новые цензоры в Германии и за её пределами стремятся защищать государство от якобы ложной информации со стороны частных лиц, но при этом не предлагают никаких механизмов защиты граждан от лжи самого государства. Вместо этого немецкие сторонники цензуры обещают охранять «целостность и достоверность публичного дискурса», исходя из предпосылки, что государство морально и интеллектуально превосходит частных граждан. Как заметила немецкая журналистка Ясмин Козубек, «цензурная машина Германии создаёт цифровых “жрецов”, которые претендуют на истину — и заставляют замолчать тех, кто им противоречит».
Современных немцев преследует интеллектуальный призрак одного лакея власти, философа, жившего 200 лет назад. Георг Вильгельм Фридрих Гегель заявлял: «Люди настолько глупы, что в своём энтузиазме по поводу свободы совести и политической свободы забывают истину, заключённую во власти». Гегель прямо отождествлял истину с государством: «Истина — это единство универсальной и субъективной воли, а универсальное реализуется в государстве, в его законах, в его всеобщем и разумном устройстве».
Возможно, Гегель оказал на развитие современного тоталитаризма большее влияние, чем любой другой философ. Немецкий философ Эрнст Кассирер, бежавший от нацистов, писал: «Эти слова, написанные в 1801 году, содержат самую ясную и беспощадную программу фашизма из всех, когда-либо предложенных каким-либо политическим или философским мыслителем».
А может быть, именно другая гегелевская догма объясняет, почему правящий класс Германии продолжает заявлять, что немцы — свободны. Гегель утверждал: «Государство — это то, в чём свобода обретает объективность и существует в наслаждении этой объективностью». Следовательно, объективно немцы обладают свободой слова — потому что государство наделило их кляпами и повязками на глаза.
И государство всегда будет рядом, чтобы защищать «свободу» ранимых журналистов — жёстко наказывая каждого, кто назовёт их дураком.
Перевод: Наталия Афончина
Редактор: Владимир Золоторев