Этатист — существо сложное, состоящее из множества элементов, одни из которых бросаются в глаза сразу, а другие скрыты глубже. Нет двух одинаковых этатистов, но большинство из них имеют некоторые общие черты. Изучение этих черт может пролить свет на то, почему человек столь предан этатизму, и, возможно, подскажет, как помочь ему превратиться в цивилизованного человека.

Ниже представлен перечень таких черт. Он не является исчерпывающим или абсолютно точным. Ведь это всё ещё зарождающаяся наука, и со временем этот список, без сомнения, будет уточнён и дополнен. Тем не менее, кто-то должен сделать первый шаг. Этот список можно считать такой попыткой классификации.

Гуманист

Пожалуй, у большинства этатистов есть некая внутренняя фигура гуманиста. «Мы должны применять силу, чтобы помочь угнетённым», — говорит он. «Государство должно обеспечить социальную защиту нуждающимся».

Разумеется, гуманизм сам по себе не является формой этатизма. Важно отметить, что именно гуманистические побуждения часто толкают людей к этатизму. То же касается и других черт из этого списка.

Примеры очевидны: от программ социальной помощи и минимальной зарплаты до внешней гуманитарной помощи — за многими любимыми инициативами этатистов стоят гуманитарные мотивы.

Как с этим бороться? Лучше всего — знанием экономики. Если показать, что свободный рынок помогает бедным эффективнее, чем государственные подачки, можно направить гуманитарные побуждения человека на добро, а не на зло.

Уравнитель

У многих этатистов также имеется внутренняя фигура уравнителя — личности, которая видит несправедливость уже в самом факте неравенства и считает государство средством её устранения. Такие люди требуют перераспределения богатства и выступают за «всеобщие» программы: образование, дороги, здравоохранение. «Каждый должен иметь равный доступ к базовым услугам», — говорят они. «Это же справедливо».

В отличие от гуманиста, с уравнителем лучше спорить напрямую — например, апеллируя к чувству справедливости. Если кто-то создаёт больше ценности, разве справедливо отнимать у него в пользу менее продуктивного? Как однажды сказал Томас Соуэлл: «Какова твоя “справедливая доля” от того, что заработал кто-то другой?»

Патерналист

Менее известная, но тоже распространённая часть внутреннего мира статиста — патерналист. Это тот, кто постоянно говорит: «Я не могу позволить тебе это — это же тебе же во вред». Почему нельзя принимать лекарства без одобрения государственных регуляторов? Ради твоего же блага. Почему некоторые шоколадные яйца с игрушками внутри запрещены? Ради твоего же блага. Почему нельзя ездить без ремня безопасности? Ради твоего же блага.

Как бороться с патернализмом? Часто достаточно просто его озвучить. Укажите на высокомерие, с которым одни взрослые считают, что имеют право указывать другим взрослым, как им жить.

Представитель групповых интересов

Это тот, кто лоббирует государственные привилегии для своей группы из откровенного эгоизма. Это может быть бизнес, требующий патентной защиты, производитель, добивающийся таможенных пошлин, или владельцы жилья, протестующие против нового здания в их районе. Группы бывают разные, но их объединяет одно: вера в то, что государство должно поддерживать их — за счёт других.

Как с этим быть? Один из подходов — подчеркнуть насильственную природу их требований. Можно задать вопрос: «А что делать с теми, кто откажется подчиняться?» — и продолжить: «Действительно ли морально угрожать людям оружием и тюрьмой ради выгоды своей группы?»

Утилитарист

Для некоторых людей мораль — это, прежде всего, максимизация «очков счастья». Если, по их мнению, свободный рынок не обеспечивает максимального «общественного благосостояния» (как бы они его ни определяли), то государство должно вмешаться и всё «исправить». Многие сторонники госфинансирования «общественных благ» или регулирования «естественных монополий» принадлежат к этой категории.

Лучший способ возразить утилитаристу — поставить под сомнение саму возможность объективного утилитарного расчёта. Но даже если допустить научную состоятельность этих подсчётов, остаётся ключевой вопрос: важнее ли «социальное благосостояние», чем, скажем, простое правило — не применять насилие против мирных людей?

Теократ

Теократ — это человек, который хочет воплотить свою религию в законе, полностью или частично. Примеры таких законов — запрет на употребление наркотиков, алкоголя, на определённые формы сексуального поведения и т. д.

Теократов переубедить труднее всего, потому что их политические убеждения неотделимы от религиозных. Единственный способ — изменить их мировоззрение в целом, а это задача непростая.

Примирившийся

Этот человек говорит, что государство «необходимо» или «неизбежно». На вопрос о безгосударственном обществе он отвечает: «Такого не может быть». По его мнению, мы должны смириться с существующей системой и просто пытаться её немного улучшить.

Способ повлиять на такого человека — показать, что государство не является ни необходимым, ни неизбежным. Расскажите, как раньше частные добровольные институты обеспечивали многие из тех услуг, что теперь предоставляет государство. Приведите примеры частных альтернатив даже сегодня — дороги, охрана, арбитраж.

Минимизатор риска

Этот человек оправдывает упреждающее насилие тем, что свобода опасна. Классический пример — контроль за оружием. Минимизатор риска считает, что свободу следует ограничивать, если это ведёт (с его точки зрения) к более безопасному обществу.

Один путь возражения — показать, что предпочитаемая им политика на самом деле не снижает риски, а может даже увеличивать их. Но этот путь слаб, потому что он принимает их рамку. Лучше подчеркнуть, что опасность сама по себе не оправдывает применение силы.

Мегаломан

Кембриджcкий соварь определяет мегаломана как «человека, одержимого непреодолимым желанием власти и контроля». Это, пожалуй, самая чистая форма этатизма — человек, который по-настоящему хочет управлять другими людьми просто ради самого контроля.

Обычно мегаломанами являются политики — те, что посягают на основные свободы: свободу слова, передвижения, неприкосновенность тела. Для мегаломана вы — не личность, а пешка в его игре, глина в его руках.

Переубедить таких людей трудно. Но если не удаётся — хотя бы соберите друзей, чтобы их было больше, чем мегаломанов, и они были вынуждены отступить.

Сердце этатиста

Хотя одни этатисты обладают большинством из перечисленных черт, а другие — лишь немногими, есть один элемент, присущий всем без исключения. Это — нетерпимость.

В основе этатизма лежит отказ терпеть образ жизни, отличный от собственных предпочтений. Мотивы могут быть самыми разными — гуманитарными, уравнительными и т. д., — но результат всегда один: насилие, принуждение, угрозы и оружие, направленные на то, чтобы заставить других жить «правильно».

Чтобы ударить в самое сердце, нужно громко и без устали разоблачать эту нетерпимость. Показывать людям, что перед ними стоит человек, который считает себя настолько выше других, что вправе силой навязывать им свои просветлённые взгляды.

Это подводит нас к главному.

Выход из этатизма лежит не в техническом понимании принципа ненасилия — хотя это и полезно. Он лежит в смирении. Смири свою гордыню, признай свою ограниченность и нравственные ошибки — и этатизм начнёт спадать с тебя, как старая кожа со змеиной спины.

Не нужно понимать все тонкости безгосударственного общества. Не нужно иметь степень по этике. Нужно лишь сказать: «Живи и давай жить другим. Ты за себя, я за себя, и если мы не мешаем друг другу, — всё хорошо».

Если кто-то начинает кивать в ответ на эти слова — битва уже почти выиграна. Объясните, что это означает для моральности государства — и ждите того мгновения, когда всё внезапно прояснится.

Оригинал

Перевод: Наталия Афончина

Редактор: Владимир Золоторев