Один вебсайт, специализирующийся на визуализации данных, опубликовал наглядную инфографику о глобальной инфляции за 2020–2025 годы — без каких-либо комментариев о причинах происходящего. Результаты ошеломляют и поражают воображение, напоминая о том, что почти никто по-настоящему не осознал, что же произошло за эти пять лет.

Большинство валют мира обесценились на 25–35 процентов, за исключением валют Дальнего Востока. Это техническое описание скрывает реальную суть происходящего. Средства, в которых большинство людей хранят ликвидную часть своего состояния — деньги, заработанные трудом и сбережениями, — были обесценены на четверть и более.

Куда всё это делось? Ведь богатство не утонуло в океане. Оно было перераспределено от одной группы к другой. Оно перетекло от бедных и среднего класса — к элитам, связанным с влиятельными отраслями и государством. Оно просто было выкачано из одного сектора в другой — за считанные годы, чего не удалось бы добиться при обычных условиях.

Это принудительное перераспределение богатства происходило от малого бизнеса к крупному, от физической экономики к цифровой, от магазинов на углу — к онлайн-ритейлу, от граждан — к правительственным подрядчикам, от работников — к держателям заемного капитала, от семей — к корпорациям, от сберегающих — к глубоко задолжавшим государствам и так далее.

Вы вольны верить, что всё это было ошибкой. Просто неудачная политика. Мир впал в панику из-за патогена, и центральные банки включили печатный станок. Из сострадания к страдающим законодатели обрушили на население лавину свеженапечатанных денег, на которые люди покупали технику и цифровые гаджеты, одновременно подсаживаясь на онлайн-развлечения.

Правительства, погорячившись объявили малый бизнес вне закона, а крупный — субсидировали. По недосмотру наши сообщества и расширенные семьи были разобщены и разрушены, и на их место пришли единственные доступные технологии — Zoom и TikTok, пока мы ждали, когда искусственный интеллект заменит ту самую утраченную за годы закрытых школ и университетов интеллектуальность.

К сожалению, уколы, которые, как все думали, должны были нас спасти, сделали нас более болезненными, чем когда‑либо, — несомненно, это была искренняя попытка, которая почему-то пошла не так. Подавленное население подсело на марихуану и алкоголь из магазинов, которые продолжали работать, а также на психотропные препараты, ставшие гораздо доступнее благодаря либерализованному телемедицинскому доступу. Население развитых стран потеряло в среднем три года ожидаемой продолжительности жизни.

Можно верить, что всё это обрушилось на людей по всему миру одновременно из‑за цепочки ошибок и просчётов.

А можно быть более реалистичным и увидеть, что это вовсе не было ошибкой. Это было сделано намеренно и было ни чем иным, как развертыванием мрачного плана, задуманного неописуемо садистским правящим классом. Ведь если бы всё это действительно было случайностью, мы бы уже наверняка услышали чьи‑то извинения.

Присутствует и элемент планирования. Был Event 201, менее известные учения Crimson Contagion и многие другие. В мейнстримной прессе их обычно описывают как репетиции на случай непредвиденных чрезвычайных ситуаций, нечто вроде тренировки устойчивости. Абсурд. Всё это было спланировано задолго заранее. У нас есть все доказательства. Понять это и связать факты воедино — не значит быть конспирологом. Это значит обладать способностью мыслить.

Отрицать злонамеренные мотивы и схемы — значит быть наивным до степени оглушённости. В лучшем случае — плохо знать историю.

Что мы можем сказать о плане и целях этой катастрофы спустя пять лет? У каждого есть своё мнение. Даже внутри круга Brownstone существует множество взглядов. Мы постоянно спорим между собой. Сформулировать простое и ясное объяснение непросто, потому что слишком много движущихся частей и слишком много промышленных оппортунистов, которые воспользовались кризисом, чтобы заработать.

Поэтому у каждого из нас — собственный вердикт. Мой таков. Существовало три основные мотива и цели разрушения мира, каким мы его знали: политическая, промышленная и фармацевтическая.

Политическая цель

В годы, предшествовавшие ковидной реакции, «глубинное государство» во всех странах проходило через мучительный кризис: народные плебисциты всё чаще заканчивались не в его пользу. Это движение получило клеймо «популизма», что означало не что иное, как то, что реальные люди начали использовать демократические процедуры, чтобы выразить своё мнение. Всё это происходило между 2010 и 2020 годами — хотя, по сути, началось задолго до этого, — и достигло кульминации в виде локдаунов в 195 странах, что стало ударом молота по всем этим популистским движениям.

В Великобритании избиратели одобрили Брекзит, что нанесло тяжёлую рану интеграционной схеме ЕС, разрабатывавшейся десятилетиями. Лидером тогда оказался Борис Джонсон, который впоследствии был унижен необходимостью возглавить кампанию ковидных локдаунов. В Бразилии происходило нечто похожее — взлёт и вызов истеблишменту со стороны Жаира Болсонару.

В Италии Матео Сальвини в роли вице-премьера и министра внутренних дел возглавил движение «Италия прежде всего», во Франции — Марин Ле Пен с «Национальным объединением», в Венгрии — Виктор Орбан, открыто отвергший еврофедерализм, в Нидерландах — Герт Вилдерс с «Партией свободы», на Филиппинах — Родриго Дутерте с его популистским напором, в Польше — Анджей Дуда с националистической повесткой, в Турции — Реджеп Тайип Эрдоган, идущий вразрез с глобалистским трендом.

Совсем не обязательно считать всех этих людей «хорошими», чтобы понять, насколько они пугают “неолиберальный консенсус” — под этим термином подразумевается перманентное управление через административное государство при поддержке устоявшейся индустриальной элиты из мира финансов, фармацевтики и прочих отраслей.

Но, прежде всего, был Дональд Трамп в США, который победил на выборах 2016 года, несмотря на все мыслимые усилия и ожидания, что он проиграет. Это был шок столетия американской истории, явный сигнал о том, что система манипуляций с результатами выборова, выстроенная ещё до Первой мировой войны, дала сбой. В чём заключался страх? В том, что он был чужаком, способным откликнуться на желания избирателей и здравый смысл. Этого истеблишмент стерпеть не мог.

И тогда начался заговор. Подключились медиа, финансовая элита, административный аппарат — «вся команда на палубу». Выборы были объявлены недействительными из‑за якобы «вмешательства России», начались годы расследований, которые в итоге не дали ничего. Но всё дело было в том, что американский народ выбрал человека, способного разрушить систему, игравшую им десятилетиями.

Когда все остальные методы провалились, они разыграли последнюю карту — пандемию. Всё началось осенью 2019 года (лабораторная утечка) и развернулось весной 2020 года, когда Трамп, окружённый со всех сторон, после длительного сопротивления дал зелёный свет локдаунам, уничтожившим экономический рост, который он пытался стимулировать.

Обещание было такое: вакцина поступит к выборам. Но её релиз постоянно откладывался всё лето и осень, в течение которых Трамп формально оставался президентом, но фактически его игнорировали, а затем удалили из всех соцсетей. Это не остановило катастрофу, которую они пытались предотвратить: он был переизбран.

Остальную часть истории вы знаете: «российский заговор», импичменты, бешеные медиа-атаки, а затем и попытки физического устранения.

Далее следуют два захватывающих неизвестных. Во-первых, вспомним, что Трамп уволил Джеймса Коми, главу ФБР, чем поверг весь Вашингтон в панику. Человеком в Министерстве юстиции, которому было поручено разобраться с этим, был Род Розенстайн. У него есть сестра — доктор Нэнси Мессонье, работавшая в Центре по контролю и профилактике заболеваний (CDC). Именно Нэнси 25 февраля 2020 года впервые проинформировала американскую прессу о грядущих локдаунах — при этом она вовсе не согласовывала своё заявление с Белым домом.

Во-вторых, план состоял в том, чтобы заменить Трампа на посту президента новым главой государства — генералом Терренсом Джоном О’Шонесси. В статье Newsweek от 2020 года, удалённой после второй инаугурации Трампа, говорилось следующее:

«Согласно новым документам и интервью с военными экспертами, различные планы — под кодовыми названиями Octagon, Freejack и Zodiac — представляют собой подпольные механизмы обеспечения непрерывности власти. Они настолько секретны, что в рамках этих чрезвычайных сценариев “деволюция” может обойти обычные конституционные положения о передаче полномочий, и военные командиры могут быть назначены к управлению по всей территории США… Один офицер в духе мрачного юмора, характерного для этого вяло разворачивающегося бедствия, сказал: американцам лучше запомнить, кто такой генерал Терренс Дж. О’Шонесси. Он — “командующий боевыми силами” США и в теории возглавит страну, если Вашингтон будет уничтожен. Пока не будет установлен новый гражданский лидер».

Это буквально голливудский сценарий: «Семь дней в мае» (1964), фильм с Бертом Ланкастером, Кирком Дугласом, Фредриком Марчем и Авой Гарднер о попытке военного переворота против президента.

Технологическая цель

Цифровая революция берёт начало с изобретения веб-браузера в 1995 году, но далеко идущие индустриальные последствия она начала приносить лишь спустя десятилетие — когда онлайн-бизнес стал конкурировать с офлайн-экономикой. Этот сдвиг получил название «третьей промышленной революции» (вторая — это электричество, двигатель внутреннего сгорания и массовое производство стали с 1870 по 1890 гг.), но развивался слишком медленно из-за инерции старых привычек и медленного внедрения технологий.

Согласно легенде, каждое великое технологическое преобразование в истории сопровождалось определённой дозой насилия — и, возможно, этот случай не станет исключением. Так рассуждали гуру из высших эшелонов техно-утопистов.

Тем временем росла мощь новых игроков: Microsoft, Google, Facebook, Amazon, Apple, Twitter, Tesla, Oracle, Palantir, позже Nvidia и многие другие — весь набор компаний, ставших звёздами фондового рынка. Их влияние в Вашингтоне также усиливалось — вместе с государственными контрактами, ростом Big Data, глобальной экономической зависимостью и формированием нового профессионального класса, уверенного, что жизнь в удалёнке и «тапанье по экрану» — его законное право.

Этот поразительный сдвиг затронул все отрасли, но мечтатели в этой сфере верили, что для ускорения перемен нужен серьёзный общественный катаклизм. В «креативном разрушении» по Шумпетеру (которого, к слову, часто неверно истолковывают) первая часть — «созидание» — уже состоялась, но «разрушение» затягивалось.

Когда в марте 2020 года в США начались локдауны, именно вирусный пост Томаса Пуэйо впервые изложил мышление и мотивацию, стоявшую за концепцией «14 дней, чтобы сгладить кривую». Он владел онлайн-платформой для обучения и ранее никогда не писал ни о чём, связанном с эпидемиологией. Очевидно, он получил задание: статья была явно отредактирована и отточена, а затем продвинута на всех платформах соцсетей.

С этого момента, контролируя потоки публичной информации, крупнейшие технокомпании — в том числе благодаря контрактам с государством — немедленно включились в кампанию точечной цензуры, которая с каждым месяцем становилась всё более жёсткой. Amazon удалял книги о вакцинах и фарме, соцсети блокировали аккаунты, Google манипулировал результатами поиска, Facebook уничтожал группы и страницы диссидентов, YouTube удалил миллионы видеороликов.

Сообщества разрушены, семьи разорваны, дружеские связи расшатаны, церковная жизнь прервана — к 2024 году население во многих регионах мира едва ли функционировало на уровне, на котором было пять лет назад. Болезни, злоупотребление психоактивными веществами и старая добрая депрессия распространились на фоне утраченных знаний из-за двух лет закрытия школ, масочного режима и обязательных прививок. Триллионы долларов были выброшены на население, чтобы у людей были деньги на приобретение новейших цифровых устройств и участие в Zoom-свадьбах, Zoom-похоронах и Zoom-богослужениях.

И вдруг, как будто бы из ниоткуда, появилось магическое спасение: искусственный интеллект на основе языковых моделей. Он пришёл, чтобы улучшить поиск, сделать чтение по сути ненужным, заменить вдумчивое мышление и вытеснить все прежние способы познания, наработанные человечеством. Он даже вытесняет исповедь и психотерапию.

Вы действительно верите, что всё это — совпадение? Это выглядит как самый масштабный индустриальный перезапуск в истории человечества. И он сработал.

Фармацевтика

Самая могущественная отрасль в мире — богатейшая и наиболее коварная за всю историю — это фармацевтика. Ей нет соперников, даже среди прославленных производителей оружия, судоходных магнатов или работорговцев прошлых веков. Фармацевты контролируют всех: СМИ, академию, медицину, профессиональные ассоциации и общество в целом.

До Covid это было не столь очевидно. Сегодня это должно быть ясно любому, кто внимательно следит за происходящим.

Теоретики могут рассказать убедительную историю: когда ресурсы для грабежа были исчерпаны, паразиты, связанные с государственно-индустриальной системой, переключили внимание на последнюю возможную территорию колонизации — человеческое тело.

Может быть, это и есть главная история. Но есть и частная — технологическая. Речь о mRNA-терапии, которая подавала надежды десятилетиями, но не могла получить одобрение в нормальных условиях: технология, позволяющая быстро печатать «зелья» против любых патогенов и распространять их по подписке.

Не имея шансов на официальное одобрение, деятели системы здравоохранения обратились к механизму экстренного разрешения, рассчитывая получить защиту от ответственности путём включения в календарь детских прививок. Проблема была в том, что Covid никогда не представлял угрозы для детей, но для заговорщиков каждый факт был просто препятствием, которое нужно преодолеть.

Раздувание массовой паники, ПЦР-тесты с 90% ложноположительных результатов, субсидируемая неправильная классификация болезней и смертей — всё это создало видимость пандемии, угрожающей всему населению. Альтернативные средства лечения пришлось изъять, чтобы сохранить иммунологически наивное население для великого укола. Дерзко — это слабо сказано.

Мне лично трудно печатать эти слова. Пять лет назад, организуя «Грейт-Баррингтонскую декларацию», я и представить не мог, с какой гадостью мы столкнёмся. Локдауны, дистанцирование, маски, закрытия — тогда это выглядело как гигантская ошибка в сфере общественного здравоохранения, ненаучный скачок в сторону разрушительного абсурда.

Я осознал роль фармацевтики и модифицированной mRNA лишь через два года. Первым тревожным сигналом стало отрицание естественного иммунитета — знания, известного человечеству со времён Пелопоннесской войны. Следующим — изъятие вакцин Johnson & Johnson и AstraZeneca, основанных на аденовирусных векторах, ради создания mRNA-монополии.

На этом сигналы не закончились. Мне лично позвонил один из главных архитекторов пандемийных планов в самом начале. Он изложил план. Он казался настолько нелепым, что я повесил трубку. Напрасно. Ведь этот человек занимался планированием пандемий при Джордже Буше и возглавлял вакцинные исследования в Фонде Гейтса.

С тех пор доказательств вреда только прибавилось, как и свидетельств необузданной мощи mRNA-платформы. Эти люди действительно мечтают о трансгуманистическом будущем, в котором каждое заболевание требует вмешательства которое может быть отслежено по его цифровому следу, будущем, в котором уничтожается не только естественная биология и свобода воли, но и приватность, и само понятие здоровья. Не так уж невероятно видеть в этой технологии продолжение евгенических амбиций столетней давности.

Кто бы ни считал, что достаточно выбрать одного хорошего лидера в одной стране, чтобы решить этот беспрецедентный кризис, упускает из виду два момента: 1) реакция на Covid была глобальной, а не национальной, и 2) отрасли, стоящие за этой повесткой, мощнее любого правительства в мире — точнее, всех правительств вместе взятых.

Недавняя пресс-конференция, на которой обычно стойкий и решительный Дональд Трамп выглядел так, будто подчиняется Pfizer как начальству, должна была всё прояснить. Роберт Кеннеди-младший мог лишь с презрением наблюдать эту сцену.

Тем временем в Великобритании людей сажают в тюрьму за «неправильные» высказывания в Facebook, готовится новая цифровая идентификация, а сам Лондон превращается в углеродно-нейтральный 15-минутный город. В Бразилии Болсонару гниёт в тюрьме. В Европе продолжаются заговоры и интриги, направленные на то, чтобы не допустить “популистов” к власти. В США демократия ещё жива — свидетельство тому возвращение Трампа. Но технологические компании строят свою технократию (см. роль Palantir и Starshield), а фармацевтическая индустрия уцелела и вступила в новый этап своей паразитической сверхприбыльности.

Битва, начатая нами Грейт-Баррингтонcкой Декларацией, ещё далека от завершения. На самом деле, она только начинается. Её исход пока неизвестен. Но не заблуждайтесь: именно идеи, живущие в сознании людей, определяют ход истории, а не прибыль корпораций и не государственная власть. В этом источник нашего оптимизма. Победа возможна — но её нельзя добиться просто избранием «белого рыцаря» в одной отдельно взятой стране.

Оригинал статьи

Перевод: Наталия Афончина

Редактор: Владимир Золоторев